Цикл «Гниль»

Уже не юный по возрасту, ветеран докторских наук, почетный член академии исследований мозга и сознания, награжденный орденом Дарвина за вклад в клиническую психологию, дважды. Николай работавший уже второй год в «Приюте ангела» заканчивал свой научный труд, чтобы оставить очередной существенный след в истории психиатрии, тем самым обеспечивая себе прыжок в более благоприятное место за новыми свершениями. Молодой и голодный до открытий энтузиаст, неутомимый исследователь мозга, сделал всё, что хотел в этом учреждении и теперь ждал перевода, а чтобы ожидание проходило более быстротечно он беседовал со своими пациентами сопровождая их бесконечное лечение.

– Кирилл, как ты себя чувствуешь сегодня? – Голос Васильева был мягок и добр, он уже с дружился со своими больными, но четко видел грани дозволенного. Здесь содержалось слишком много неординарных личностей и то, что сейчас перед ним был пациент общего режима, не отменяло смертельной или любой иной опасности. Молодой человек совершенно нормального вида, склада ума и жизнепонимания.

– Спасибо доктор, хорошо, а вы? – Кирилл Петров был обычен и прост. В его карточке стоял первый диагноз и характеристика установленная доктором Харламовым, чьим приемником и стал Васильев. Там было написано следующие: невротическая обсессия с навязчивыми идеями основанными на сверх возможностях индивида, импульсивность, хитрость, живой ум и развитый интеллект, агрессивен и пассивен, лунатизм и склонность к членовредительству.

– Я отлично, дописал работу теперь жду момента, чтобы вынести ее на суд общественности. Думаю скоро я покину вас. – Рассказывая о себе Николай следил за давно изученной реакцией лица и тела молодого человека. Петров был умен, как и говорил Харламов, только с его знаниями и еще работающим сознанием, он мог вполне себе притвориться нормальным и покинуть заведение через главные ворота, но вот почему-то этого не делал.

– Я? Я же псих доктор, разве меня держали здесь уже третий год, если бы я был нормальным? – Петров смотрел в глаза доктору. Они оба сейчас говорили взглядом, мимикой, реакциями, но только не словами, и в этом судьбоносном диалоге от Васильева ускользало главное. – Вы знаете я могу покидать свое тело, меня поэтому тут и заперли, хотя сейчас каждый может изучать осознанный сон и выход из тела.