Блудник

Мама, что-то перебирая в кошельке, как всегда в задумчивом образе, наверное, строит десятки планов. Лица стали расслабленные и умиротворенные домашним уютом.

Серый дневной свет, заполнил две небольшие комнаты. Чувствовалась прохлада, но вскоре, загудел котел привычным гууу, как стиральная машина, и воздух стал нагреваться. Сладкий, горячий чай согрел окончательно. Уютное гнездышко снова ожило. Кот продолжал заигрывающее подсматривать из-за проема и пробуксовывал на месте в попытке убежать, когда его замечали или называли по имени.

Дом и родные – самое главное, подумал я. Хочется верить, что так будет всегда, просто и понятно. Все будут здоровы и никогда не умрут.

Глава 2

– Ром привет, – прозвучал знакомый голос в трубке. – Можешь денег немного занять? Я зарплату получу и сразу отдам, – прямо заявила девушка на том конце провода.

–Привет Юль! Тебе сколько надо?

Словно раздумывая, возникла небольшая пауза. И она ответила:

– Гривен сто.

Просьба немного напрягла.

Когда-то этот дивный голос заставлял трепетать и подчинял, как гипноз. Отрывки воспоминаний вспыхнули отдельными кадрами. Я смягчился.

–Хорошо, займу, только давай завтра.

За окном давно царствовала ночь. Свет из квартир освещал козырьки подъездов, и тускло падал на дорогу. Стрелка часов близилась к десяти. Я бесшумно зевнул, отводя трубку в сторону.

– Нет Ром, мне сейчас нужно, – настаивала она, как будто, я у нее занял и должен вернуть долг сейчас же.

– Что за срочность? Случилось чего? Ночь уже, – упирался я. Мне страшно не хотелось выходить.

– Ничего не случилось, просто очень нужно. Ну, пожалуйста, – упрашивала Юлька.

Всегда поражала ее настырность и уверенность в своей наглости. Так искусно владела этим даром, что я не мог отказать и сдавался. Впрочем, как всегда.

– Ладно. Только сама приходи.

– Спасибочки, скоро буду.

Вот прицепилась, пусть сама идет ночью, если сильно надо. Мне все равно.

Я однажды чуть с ума не сошел от Юлькиных духов и головокружительно возбуждающих губ. Я был на грани безумства, придя к ней на новый год с температурой тридцать девять. Но жертвы не напрасны, именно в ту ночь меня наградили поцелуем, от которого я был готов поклясться, что люблю эту девушку.

Коричневый портмоне обеднел на одну новенькую купюру, которая захрустела в руках.