Рабы и цивилизация

Потом господин сам, без ее участия налил себе чай из термоса в крышку, служившей в походных условиях в качестве кружки. Поставив крышку с чаем на панель машины, он достал яблоко и ловко разломил его пополам своими крепкими руками. Вика дернулась от удивления. Одна половина яблока тоже досталось ей.

– Хорошо поспала?

– Ну так…

– Как?

– Хорошо

– О чему думала?

– Ни о чем…

– Это как?

– Нам нельзя думать, мой Николай! Рабам нельзя думать.

– И что ты делала?

– Просто смотрела в окно…

– И что, даже никакие мысли не посещали?

Николай повернулся к ней полностью, и Вика заметила, как сильно покраснели его глаза от усталости.

– Мой Николай…

– Ну были мысли?

– Да… Вике было горько признаваться в этом. Ее воспитывали в запрете думать. Ее учили отключать мозг в любой ситуации, даже когда больно и невыносимо. Но сегодня было столько эмоций, что она оступилась. Она плохая рабыня, но признаться в этом ей было стыдно.

– Это хорошо, что были мысли, – словно похвалил ее Николай.

 – Слушай, мне надо поспать пару часиков. Ты, наверное, выспалась?

– Я не хочу спать.

– Тогда я посплю, а ты пока подумай.

– Хорошо, мой господин.

– Как-то ты легко согласилась, а как же вот это «нельзя рабам думать и так далее»

– Я не могу перечить Вам.

– Понял, тогда, когда я проснусь, ты задашь мне любой вопрос. Так, и еще одно условие – из машины не выходить!

Вика хотела возразить, но Николай уже полностью спрятался в своем длинном плаще, устроившись максимально удобно.

Последние лучи солнца растворились во тьме. Все видимое пространство покрыла ночь. Вике стало непривычно, не по себе. Раньше она никогда не была в такой естественной природной тьме. В машине было тихо. На ее удивление Николай заснул, словно умер. Ни сопения, ни малейших движений от него не исходило. На миг ей показалось, что он ее обманул и ушел. Тогда Вика аккуратно, чтобы успокоиться, нащупала кончик его плаща. Самое удивительное для нее было то, что как бы она не боялась своего господина, он был сейчас единственным близким для нее человеком.

Потом она поймала себя на мысли, что снова отключила разум и уже долгое время смотрит куда-то на панель приборов. Придя в себя, она начала нервничать. Господин попросил ее придумать и задать ему вопрос. А рабам нельзя спрашивать, это проступок на десять плетей. Десять плетей не всякий взрослый мужчина сможет выдержать, а для нее это однозначно смерть. Но смерти она не боялась, куда страшнее позор.