Легенды Лазурной Юдоли. Принц Аглианта

Ведь Геррера тогда смутило известие о ней. Даже очень.

– Ладно. Это не моё дело, кем ты работаешь. Ты знаешь, где находится Ферцен Рейгер?

– Ха. Конечно, знаю, я же косвенно участвовал в его аресте. И как участник этого дела, я должен от тебя скрывать то место, где он находится. Гораздо проще убить тебя.

– Предупреждаю, сделать это невозможно. К тому же это не по закону. А ты и есть закон, как ты сказал.

– Наши законы для нас, – ответил незнакомец. – И действуют только для нас. И ты высокомерен.

– И ты, – сказал Геррер, хотя не знал, при чём тут это.

– Ферцен в порядке, – перевёл разговор незнакомец, но Геррер понял, что не из-за того, что испугался. – Цел и невредим. Я подумал и решил, что могу тебе сказать, где он. Это не уменьшит наших шансов сохранить его.

– Где? – спросил Геррер.

– Не всё так просто. Я замыслил кое-что. И ты мне должен помочь в этом. Услуга за услугу, как говорится.

– Что ты замыслил?

– Мне нужны не твои расспросы, а твоё согласие, – ответил незнакомец, чем заставил Геррера задуматься.

Но раздумывать Геррер долго не решился. Судьба Ферцена была и его судьбой, поэтому он должен был сделать всё для его спасения. Как-никак, когда-то Геррер стал его защитником, и до сих пор должен держать своё слово.

– Я согласен. Надеюсь, мне не придётся убивать младенцев, – спросил Геррер и чуть улыбнулся.

– Навряд ли. Вообще никого убивать и не планировать. Чуть позже я расскажу тебе, что мы должны сделать. Пошли.

И незнакомец развернулся и пошёл дальше.

– Подожди, – остановился незнакомец. – Я должен знать твоё имя.

Геррер секунду помялся, придумывая подходящее для себя вымышленное имя, но в итоге назвал своё:

– Геррер Аугуст.

– Ринк Милиэр, – ответил незнакомец, и со своим привычным оскалом протянул Герреру руку.

И он пожал её. Удивляло, конечно, то, что это уже второй незнакомец такого типа за последние дни, с которым приходится знакомиться.

Хотя перепутать их почти невозможно – какие-то они всё же разные. Пусть и похоже одетые, пусть похожего телосложения и похожей прической. Но будто бы с разной аурой, существенно отличающейся по своим намерениям и цвету. Геррер был в меру прагматичен и не верил ауру, но то, что он ощущал сейчас, нельзя было объяснить иными словами.