Легенды Лазурной Юдоли. Принц Аглианта

А те, кому удавалось вернуться оттуда посчитали найденные земли не островами вовсе, а севером Татмоса. Другие же миновали острова, но сгибали в тех водах, что разделяют Татмос и Межземельные острова. Ибо прокляты эти воды и соваться туда не стоит. Они наполнены жаром, вода всегда кипит и плавит кили кораблей. А воздух настолько невыносим, что за считанные минуты сжигает кожу с лиц.

– А было бы интересно попасть туда, – неожиданно проговорила Гельфида.

– Даже думать об этом не смей, – предостерёг её дед. – Я знаю, какая ты неисправимая авантюристка, но все эти моря точно не для тебя.

Ты мне живой нужна. Живой, здоровой и красивой.

– А я такой и останусь. Не волнуйся, дедушка, без твоего ведома я тебя не покину.

– Без моего ведома. – проворчал себе под нос герр Анистон и продолжил. – Последними, кто посещал Татмос, были, наверное, Ульга Захеде и Нага Наваи. Только уже тысячу лет как они сгинули, и мы от них ничего узнать не сможем.

– Что за континент под названием Неизведанные Земли? – поинтересовалась  Гельфида, указывая на огромный материк, вдвое или втрое больше Родевиля, находящийся в противоположном полушарии.

Не знаю. Никто не знает. На то они и неизведанные, что там никто ещё не был. Возможно, их там вообще нет, но я решил нанести гипотетические очертания, так как вероятно, что там всё же что-то да есть.

А почему там не может быть сплошной океан к примеру?

Это будет суровая несправедливость к их полушарию. В нашем, по крайней мере Орентис, Родевиль и Татмос. А там не может быть ничего.

Очертания Неизведанных Земель придуманы мной самим, а так же я проигнорировал все острова, которые должны располагаться возле него. Зато Татмос, если он существует, изображён тут верно. Но только с севера. Я его срисовывал с древних карт, когда мореплаватели ещё могли плавать туда.

Гельфида уже почти бросила слушать деда, так как окружающие гипотетические континенты её мало волновали. Спокойствие родного Родевиля стояло во главе всего, остальное всё уже – дело других.

Она молча прошла в противоположный угол кабинета и уставилась на очередную штуку, предназначение которой ей было совсем не понятно. Но разобраться стоило.

Герр Анистон, поняв, что бесполезно дальше что-то рассказывать, вновь уставился в свои бесчисленные карты, разбросанные на столе. Минуту спустя он наконец прильнул к телескопу – главному аппарату во всей этой обсерватории.

Он был поистине огромным, этот телескоп. И увеличивал всё, если верить деду, в 66 раз.