Легенды Лазурной Юдоли. Принц Аглианта

Каким же, интересно?

– Ты неподражаем, друг, – пробормотал Геррер.

– А она хорошенькая, – ответил Ферцен. – Я к ней ещё приду как-нибудь…

– О да… Как поживаешь, старый друг? Мы так и не удосужились это спросить друг у друга.

– Вполне хорошо, – ответил Ферцен. – Видишь, даже денежки начали иметься. Только вот после твоего ухода из гвардии как-то не так стало. Без тебя там явно чего-то не хватает.

– Давай только не будем об этом, – махнул рукой Геррер. – То решение я обдумывал долго и сделал правильный выбор.

– Тебя никто за это не осуждает. Я и сам покинул её. Правда, не так давно, как ты, а всего лишь три месяца назад, но уже вспоминаю её как будто давно позабытое.

Вспоминая Ферцена как бойца, Геррер подумал, что Гвардия мало что потеряла с его уходом. Вот когда уходил Геррер, гвардейцы действительно переживали. И не делали вид, что переживают, а действительно переживали. Оттого, что Геррер всегда был одним из самых лучших.

Ферцен всегда стремился к нему, но даже близко у него это не получалось. Он сносно обращался с клинком, хорошо стрелял с лука, но почему-то ему всегда это мало чем помогало. Место Ферцену было не на поле боя, а во дворцах, на должности вельмож. Только вот из-за скромного происхождения места Ферцену там бы точно не нашлось.

– Вот так вот и прекратили мы своё обитание в Гвардии, – сделал заключение Геррер. – А ведь если разобраться, нам можно много что веселого вспомнить о тех временах.

– И на несколько минут даже снова вернуться туда, – продолжил Ферцен.

– А ты прав… Былую молодость вспомнить…

– Молодость? – удивился Ферцен. – А ведь мы… А ведь ты… Действительно стал старше. И не брился, наверное, пару недель…

– Чего не скажешь о тебе, – усмехнулся Геррер.

– Хватит подшучивать надо мной… Мне тогда было не более пятнадцати, а ты был на три года старше. Я должен был измениться с тех пор.

– Ну конечно мы изменились, – хлопнул друга по плечу Геррер, – И ты, и я.

В это время к столику подошла служанка, снова строя глазки Ферцену. Тот отвечал ей взаимностью, только Геррер не понимал, хорошо ли у него получается или нет.