Алая Завеса. Наследие Меркольта

Сколько дней прошло? Пять? Шесть? Что ты делал в этом закоулке так поздно и зачем напал на бедолагу?

– Мне показалось, что это был Сорвенгер, – не стал скрывать правду Юлиан.

Глесон сделал глубокий вдох, а потом выдохнул.

– Тебе не показалось, – сказал он. – Ты и впрямь атаковал Сорвенгера. Только не Якоба, а Ганса – его младшего брата. Видишь ли, между ними всего год разницы, отсюда и внешнее сходство.

– Быть не может… У Сорвенгера есть брат? И как… И что он делает в городе?

– Открывает то ли сувенирный магазин, то ли антикварную лавку.

Ты недоволен тем, что он здесь? Возмущаешься тем, как мы это допустили? Тебе это кажется странным? Мне тоже. Но, клянусь тебе, Юлиан – Ганса ничего не связывает с Якобом. Они не общаются несколько десятков лет, возможно с самого детства. Мы же не должны расплачиваться за грехи своих братьев?

– Не должны, мистер Глесон.

– Рад, что это ты понимаешь. Поэтому избавь себя от предрассудков – Ганс Сорвенгер такой же человек, как я или ты. Якоб Сорвенгер ужасный человек, но такие вещи не всегда передаются по наследству.

Порой они приобретаются уже в процессе становления. Пока ты здесь и мы оба живы, скажи мне – как ты?

– Всё хорошо, мистер Глесон. Я очень рад вас видеть. И простите, что не заглянул раньше. У меня учёба и так далее…

– Только не отговорки, Юлиан! Я всё понимаю. Молодость – одним словом. Да и я редко бываю свободен. Несмотря на то, что с Иллицием и Сорвенгером-старшим покончено, работы от этого не меньше. Порой попадаю на ночные дежурства через сутки.

Юлиан посмотрел на часы. Время приближалось к полуночи.

– Дай мне слово, что это в последний раз, – сказал Уэствуд, посмотрев в глаза Юлиана.

– Вы же понимаете, что я не могу. Никто не виноват, что наткнулся на этого Ганса Сорвенгера. Никто не виноват, что они как две капли похожи. Своими действиями я, по сути, пытался защитить Свайзлаутерн.

– Я никогда не перестану ценить в тебе это, Юлиан. Единственное, чего прошу – будь осторожнее. Не лезь на рожон раньше времени.

Порой лучше пройти мимо и сообщить взрослым.

Юлиан усмехнулся и положил локоть на стол.

– Тем взрослым, которых Якоб Сорвенгер так умело водил за нос? – спросил он. – Простите, мистер Глесон, я не имел вас в виду. Хотел сказать, что в том, что случилось осенью, так называемые дети сделали куда больше, чем взрослые умы из департамента.

– Но и я, и ты, и департамент должны благодарить за наше спасение другого человека, – с грустью в голосе промолвил Уэствуд.