Алая Завеса. Наследие Меркольта

Мало того, что они итак не блистали коммуникабельностью, так теперь ещё и полностью потерялись на фоне Гарета.

– Думаю, стоит разбавить обстановку, – закончив какую-то новую историю, сообщил Гарет.

– Разбавить? – удивилась Хелен. – По-моему, всё итак классно.

– Мне кажется, что Йохану и Пенелопу не нравятся мои истории. Так ведь?

– Всё в порядке, Гарет, – сказал Йохан.

– Нет никакого порядка. За эти два часа вы узнали обо мне всё, а я о вас ничего. Может быть… Тоже расскажете что-нибудь?

Йохан посмотрел на Пенелопу, а Пенелопа, в свою очередь, на Юлиана.

– Так не пойдёт, – развёл руками Гарет. – Благо, на такие случаи у меня всегда есть план в запасе. И этот план называется «Я никогда не».

Юлиан ненавидел эту игру. Мало того, что она выдавала все его тайны наружу, потому что врать он не особо любил, так ещё и из-за регулярных совпадений ему приходилось часто пить и, в конечном итоге, он становился самым пьяным.

– Не думаю, что это хорошая идея, – сказал Юлиан.

– Не будь таким нудным, Мерлин! – воскликнула Хелен. – Сейчас лучшая для этого возможность!

Гарет кивнул. Йохан и Пенелопа ничего не сказали и, судя по всему, целиком и полностью доверились обстоятельствам. «Будь как будет, пусть решают другие».

– Бутылку виски, пожалуйста, – сообщил Гарет официантке, чем ещё больше насторожил Юлиана.

Но ничего удивительного здесь не было – с пивом эта игра не имела никакого смысла.

– Суть в том, что я говорю что-то вроде «Я никогда не надевал пакет на голову при дожде», после чего тот, кто это вдруг действительно делал, выпивает. Другие пропускают ход.

Хелен допила своё пиво. Все её компаньоны синхронно повернули взгляд в её сторону.

– Серьёзно, Хелен? – удивлённо спросила Пенелопа.

Та отвернулась.

– Вопрос не должен быть простым, – продолжил Гарет. – Он должен быть направлен глубоко внутрь души человека и попытаться раскрыть такие тайны, в которых признаться либо стыдно, либо страшно.

Все знали правила и без разъяснений Гарета, потому что играли в эту игру не один раз.

Когда принесли бутылку «Натаниэля Моррисона» и пять рюмок с символикой «Грауга», Гарет дал понять, что игре дан зелёный свет.

– Пожалуй, начну, – торжественно возвестил он. – Начнём с более-менее простого, чтобы привыкнуть. Итак. Я никогда не целовался на спор.