Алая Завеса. Наследие Меркольта

– Никому не нужны твои деньги! Победы приносят не деньги, а настоящие герои, которым чистое небо над головой важнее кейса с бумагами…

– Как заговорил… Создается ощущение, что хоть что-то понимаешь в этой жизни. По факту же – не понимаешь совершенно ничего. Такие, как ты, как правило, умирают первыми. Неудачники, которых ты гордо именуешь героями, не выигрывают войны. Прямо говоря, неудачники никогда не побеждают вообще.

– Ты прикрываешь этими словами свою трусость! – не унимался Юлиан. – Пока люди, а в том числе и мой отец, умирали на войне, ты отсиживался в Италии, на юге, докуда война не дошла…

– Ты смеешь обвинять меня в трусости? – понизил тон сеньор Раньери.

 – Я обладаю банками во Флоренции, Генуе и Палермо. И то, что война те места не затронула – в том числе и моя заслуга, ибо финансирование…

– Ты снова говоришь про деньги! Трус…

Юлиан не смог договорить, потому что неожиданно начал задыхаться. Чем сильнее дед сжимал стакан с бренди, тем больнее сдавливалось несчастное горло Юлиана.

Пока он не понял, что дышать уже нечем.

Дед редко пускал в ход невербальное колдовство, но тех редких случаев Юлиан боялся ещё с самого раннего детства, и сейчас кошмар вернулся.

Не дав внуку умереть, сеньор Раньери отпустил стакан и позволил Юлиану жадно вдохнуть снова появившийся драгоценный воздух.

– Не смей обвинять меня в трусости, – тихо и сурово произнёс дед, словно намекая, что это последняя фраза от него на сегодня.

Продышавшись, Юлиан снова не нашел, что ответить.

Тело его переполняла жажда к бунтарству и стремлению идти наперекор всему. На какое-то время ему даже показалось, что столь затянувшаяся депрессия отошла на второй план.

– Ты никогда не ценил заботы в свой адрес, – нарушил молчание сеньор Джампаоло. – Юнец с подростковым максимализмом, разбавленным комплексом бога. Сразу после возвращения в Грунндебайтен я подключу все свои связи, чтобы определить тебя в такое место, где из тебя смогут сделать человека.

– Отправишь меня работать? – с долей иронии процедил Юлиан.

– Может быть да, может быть нет. В любом случае, для тебя это будет сюрпризом.

Юлиан всячески пытался пропускать полученную информацию мимо ушей, но, складывалось ощущения, что слова из уст деда насильно капали в его уши.

– Я спать хочу, – сказал Юлиан, хотя спать ему совершенно не хотелось.

Сеньор Раньери опрокинул стопку бренди, выражая на лице нестерпимую боль, которую принесло ему безразличие Юлиана.