Алая Завеса. Наследие Меркольта

– Куда тебя подвезти? – спросил Глесон.

– В больницу, – чуть подумав, ответил Юлиан. – Хочу навестить Йохана.

Уэствуд промолчал, но согласился. Возможно, он понимал, что едва переживший смерть юноша сейчас немного важнее учёбы.

Он открыл дверь своего чёрного «Ауди» и пригласил внутрь Юлиана.

Уэствуд повернул ключ, после чего мотор загудел, а автомобиль отправился прочь от злосчастного отеля.

Дорога до больницы святых Петра и Павла не была долгой, но Юлиану это не помешало вытянуть из имеющегося времени всё возможное.

– И всё же буква «М» не даёт мне покоя, – сказал он.

– Может, за кофе заедем? – предложил Уэствуд.

Юлиан недоверчиво посмотрел на полицейского.

– В больнице есть кофе-машина, – сказал он. – Мистер Глесон, ваша многолетняя практика помнит что-нибудь подобное?

Глесон посмотрел в зеркало заднего вида, перестроился на другую полосу, после чего ответил:

– Фанатиков и сектантов всегда хватало, Юлиан. Но, чтобы в нашем городе… Припоминаю лишь жалкие потуги.

– А полицейские сводки? Газеты? Хоть что-то подобное вы должны помнить, мистер Глесон.

– Не помню, – решительно отрезал Глесон.

– Вы понимаете, о чём я говорю, но уходите от ответа. Но спрошу в лоб. Оставлял ли Акрур Эодред Молтембер на месте своих преступлений какие-то знаки?

Уэствуду некуда было деваться, потому что ехать им предстояло не менее десяти минут.

– После его преступлений эти самые знаки попросту негде было оставлять.

– Выходит, он тут совсем ни при чём?

– Я не знаю. Я никогда не состоял в «Алой Завесе» и в их знания посвящён не был. Может, и было что-то подобное. Может, нет. Увы, у меня под рукой ныне нет ни одного агента «Алой Завесы». Оба мне известных ныне мертвы.

– Отец и Ривальда, – прошептал Юлиан.

– Мёртв и сам виновник того торжества.

– Не совсем.

– Это почти то же самое.

Нельзя быть мёртвым на половину или на треть. Человек либо мёртв, либо жив – третьего не дано. Юлиан своими глазами видел отражение Молтембера – его лик, напоминающий лицо смерти. И, пусть он находился по ту сторону бытия, он определённо не был мёртв. Ни на десятую, ни на сотую долю.

– А про Меркольта вам известно что-нибудь? – спросил Юлиан.

– Меркольт… Спросишь ты тоже иногда. Я искренне извиняюсь перед тобой, но во времена его злодеяний я не жил.