Побег из сказки

Кивнув в ответ, Картал прошёл через узкую дверцу, умело запрятанную в большой створке. Не открывать же ради него двери полностью! Шагнув через «порог», капитан вошёл в императорский дворец.

По сути, вопрос Картала и ответ ему стражника являются некоей игрой. Ещё ни разу Император, ни один из них, никогда не интересовался тем, где находится глава его охраны. Как будто императору, как и всем его предшественникам, нет никакого дела до того, где же он вообще может быть. Да и приходил ли он вообще во дворец.

Картал даже несколько раз порывался спросить об этом.

На всякий случай поправив на груди золотую цепь с золотым же знаком отличия в виде оскаленной волчьей головы, Картал направился к тронному залу. Стеклянный купол, выгнутый над широким коридором, позволил видеть ярко-жёлтое небо над столицей.

Не глядя на уже давно ставшие привычными картины и статуи, Картал направился прямиком к тронному залу. Что ни говори, но выполнение им его обязанностей является для капитана едва ли не религией. Наверное, именно поэтому ни один из Императоров никогда и не интересовался тем, насколько хорошо он эти самые обязанности исполняет. Ведь преданность свойственна всему клану оборотней-волков.

Пройдя ещё через две высоких, широких двери, возле которых его приветствовали подчинённые, Картал оказался, наконец-то, в тронном зале.

И снова Картал не посмотрел по сторонам. Ему уже давно надоели все эти украшения, которыми буквально заполнен тронный зал. Золото и серебро на стенах, на потолке и даже на полу. Картины и статуи, развешанные и расставленные тут и там. Всё это ни в малейшей степени не интересно капитану гвардейцев, дом которого начисто лишён чего-то, что хотя бы отдалённо напоминало подобное.

Хотя, надо признать, что в великолепии тронного зала, прямо-таки переполненном украшениями, и в помине нет какой бы то ни было чрезмерности. Напротив, все украшения этого блистающего зала находятся исключительно на своём месте. И все попытки что-либо тут переменить неизменно портили, нарушали ощущение гармонии.

Но, хоть Картал и признаёт, что зал, по сути, очень красив и великолепен, это всё же ни капли не мешает ему считать его слишком уж нарядным.