Знак чудовища

Быть может, тогда он расслабится, потеряет бдительность… А Сигмону будет достаточно только одного удара – наискось от плеча к бедру, выжимая кистью рукоять…

– Случилось, – ответил он магу. – Ты спрашивал меня, видел ли я трупы крестьян? Теперь видел.

– Трупы?

– Один. Но этого достаточно. Молодая девушка, дочь старосты. Она лежала на поляне, белая и холодная, как мрамор. Я подумал, что это просто свет луны, но нет – в ней не было ни кровинки. На шее – две дыры, как от укуса. Укуса дикой твари, нечисти, которую ты породил!

Колдун нахмурился и опустил руки.

– Я тут ни при чем, – глухо сказал маг. – Мне нет дела до деревенских.

– Конечно, ни при чем, – легко согласился Сигмон, делая еще один шаг. – Это твоя дочь.

– Дочь? – удивился Фаомар, и его брови седыми бабочкам вспорхнули вверх. – Да ты спятил, солдат!

– От убитой девушки пахло сиренью. Сгнившей сиренью, так же как пахнет от твоей дочери.

– Замри! – крикнул колдун и вскинул руку. Кончики его пальцев тлели, как угольки костра, и Сигмон остановился. Он почти обошел стол, ему оставалось еще пара шагов, и можно будет в прыжке дотянуться до колдуна. Выпад. Всего один выпад, быстрый, точный, смертельный.

– Моя дочь не имеет к этому отношения, – сказал Фаомар. – Ты не знаешь, о чем говоришь.

– Но запах…

– Тебе показалось.

– Не лги мне, я узнаю его из тысячи запахов!

– Не двигайся, кому сказано! Замри на месте, если не хочешь распрощаться с жизнью.

– Фаомар!

– Постой, – сказал маг и отступил на шаг. – Я вижу, ты веришь в то, что говоришь. Но ты заблуждаешься. Ни я, ни моя дочь тут ни при чем. Я не хочу напрасных жертв. Так что стой спокойно.

– Ты врешь!

– Тише, сопляк, поумерь пыл. Ты сам не знаешь, о чем говоришь.

– Я знаю достаточно, чтобы потребовать у коллегии магов забрать тебя на трибунал. Тебя выкурят из этого дома, как выкуривают лисицу из норы, и потащат в Вент на цепях!

– Проклятие, – зло бросил маг.

– Ну, давай, жги! Чего же ты ждешь?!

– Заткнись! Стой на месте. Я не колдун, я не использую магию во зло. Поэтому и не убиваю тебя, хотя мог это сделать тысячу раз. Хорошо, Сигмон ла Тойя, я дам тебе объяснения. Но только если ты будешь стоять спокойно. Хоть я и ценю любую жизнь, но свою – больше других.