Вторжение

Но я развязал все узелки, убрал все изломы, и энергия стала свободно проходить по телу, омывая собой внутренние органы.

Пришлось зачерпнуть немного энергии и у самых активных пассажиров, затеявших гулянку в последнем купе. Теперь-то я знал, сколько можно брать и у кого, чтобы не нанести вред «донорам». И не оставить следов.

Когда поезд подошел к перрону, я чувствовал себя заново родившимся – получасовой сеанс энергетики принес мне больше сил, чем вся предыдущая ночь.

Выбравшись из вагона и купив сигарет, я отошел в сторонку и закурил.

Хотелось набить трубочку, но решил подождать. Вот доберусь до офиса, тогда и получу удовольствие.

Дымя сыроватым «Вестом», произведенным явно в подвалах Польши, я достал телефон и набрал номер Олега, чтобы доложить о прибытии. Но Олег не ответил, хотя телефон его работал.

Я удивился и пошел к метро, побродил между палаток, выкурил пару сигарет. Начался новый день. Солнце палило вовсю и, казалось, занимало половину безоблачного, светло-голубого утреннего неба.

День обещал быть просто отличным. Настроение улучшилось, и я стал даже напевать песенку, звучащую из палатки с дисками.

Насытившись никотином и насмотревшись на яркие безделушки в ларьках, я перезвонил Олегу. По-прежнему он не отвечал. Я решил, что он еще спит, и выругался про себя. Больше ничьих телефонов я не знал, поэтому поехал в офис.

Московское метро встретило меня духотой и толкотней. Меня тут же взяли в оборот, стиснули со всех сторон и буквально донесли до эскалатора.

Вздохнув посвободнее только на платформе, я двинулся в путь. Ехать было не так далеко – до «Аэропорта».

Из метро я вылетел стрелой – глотнуть свежего воздуха и вытрясти из ушей вечный шум подземки.

На улице неожиданно оказалось мрачновато – из центра набежала небольшая темная тучка. Я прикинул, что успею до дождя добраться до офиса, и двинулся в путь.

Идти было недалеко – минут десять, и то, если не торопиться. А я торопился. Собирался дождик, туча набухала на глазах.

Но было на удивление светло – маленькая тучка была не в силах полностью закрыть солнце.

И все же я опоздал. Когда подбежал к подъезду, придерживая рукой болтающуюся на плече сумку, хлынул дождь. Крупные прозрачные капли с шумом взрезали воздух, забарабанили по листве, застучали в окна домов. Голова моментом стала мокрая, джин-совка стала тяжелой. Я бросился к подвалу со знакомой вывеской, преодолевая последние метры прыжками.