Война чудовищ

И тогда сейчас я сидел бы в кандалах и очень жалел о том, что вернулся обратно на восток, к людям.

– Так ты добрался до земель эльфов? – удивился тан. – До самого Фаэльвира?

– Нет, что ты. После Дарелена я отправился дальше на запад, в Варру. Там много таких полукровок как я, хотя людей намного больше. Это только начало страны лесов, так что я прошел Варру насквозь и добрался до Эллары. Говорили, мой отец родом оттуда.

Они шагали рядом, и тан внимательно слушал друга. Он мало что знал про эльфов. Нет, конечно, древние легенды и сказания он заучил еще мальчишкой.

Но все они были написаны после войны рас, когда войска людей выдавили эльфов на запад, в глухие леса. И потому рассказы отличались большим патриотизмом и малой достоверностью. Сейчас тан это прекрасно понимал, и, вспоминая сказания, удивлялся: неужели он был настолько наивен, что верил, будто война – дело благородное и красивое? Кровь и смерть, верность и предательство… Все оказалось совсем не таким, как в книгах И теперь тан сомневался – стоит ли верить тому, что он знает об эльфах.

– Знаешь, – продолжал Рон, – там все по-другому. Совсем по-другому. Они живут на деревьях, почти не едят мяса. Выращивают разные забавные штуковины. Даже оружие и то выращивают – и луки, и копья, и стрелы. А уж алхимия… Гернийские маги съели бы свои башмаки от зависти, если бы только знали, что делают в Элларе. А ведь это еще не Фаэльвир. Страшно подумать, что творится там, на самом востоке, где живут древнейшие.

– Ты нашел родню? – напрямую спросил тан.

– Ага, – алхимик кивнул. – Нашел. Но знаешь, не могу сказать, что сильно этому обрадовался. Да и они тоже. Я немного пожил с ними. Узнал много всего интересного, научился кое-каким новым трюкам… И вернулся.

Алхимик взглянул на друга и улыбнулся – печально, без тени веселья.

– Знаешь что забавнее всего, – сказал он. – Они не любят людей. Так что в одном краю меня гоняли за Ронэлорэна, а в другом – за Рона. Родня, правда, дальняя, меня приняла, хоть и с неохотой. Но остальные… Их молчаливая холодная ненависть хуже, чем травля здесь, в Ривастане.

Они умеют ненавидеть молча. Их отстраненность бьет больнее, чем кнут.

Сигмон снова положил руку на плечо Рона и молча сжал пальцы. Алхимик поморщился.

– Я вернулся, – сказал он. – Потому что принадлежу этому миру. Знаешь, Сигги, если однажды тебе покажется, что вернуться к прошлому это хорошая идея – не верь себе. Если что-то ушло, сгорело и теперь присыпано пеплом, то не стоит его ворошить.