Огнерожденный

Он лежал среди разбросанных подушек, чуть в стороне от лежанки. Фарах бросился к нему, упал на колени и склонился над знакомым с детства лицом. Дрожащими руками коснулся плеча и замер.

Старый Тейрат лежал неподвижно. Глаза были закрыты, и лишь подрагивающая седая борода, говорила о том, что внутри старика еще теплится жизнь. Фарах припал ухом к впалой старческой груди. Ничего он не услышал, кроме боя крови в собственных ушах. Его сердце колотилось как безумное, грозя выскочить из груди. В висках стучал кузнечный молот, а руки сжимались в кулаки.

– Дед, – позвал Фарах теребя плечо старика, – дедушка!

Тело старика вздрогнуло, словно отзываясь на зов. Седая борода дернулась, веки затрепетали, и Тейрат приоткрыл глаза.

– Фарах. – Слабо прошептал он.

Подмастерье разрыдался. Он обхватил деда руками и приподнял его, попытался усадить, но не смог. Безвольное тело выскальзывало из его рук, стремилось к земле.

– Фарах, – прошептал дед, – это ты?

– Это я! Не уходи! Пожалуйста не уходи!

– Опусти меня, – попросил дед.

– Нет! Нет! – закричал Фарах и закусил губу, стараясь сдержать слезы.

Но он все же опустил деда на пол, пошарил рукою по полу, нащупал жесткую кожаную подушечку и подложил ее под голову деда. Потом бросился в угол, подхватил уцелевший кувшин с водой и вернулся к старику. Оторвал клок от своего халата, смочил его и протер лицо деда. Тот застонал и попросил воды. Подмастерье поискал целую чашку, но не нашел.

– Фарах, – прошептал Тейрат, сглотнув воду. – Фарах, где он?

– Кто? – спросил подмастерье склонясь над дедом.

– Человек… Воин…

– Он в чулане. Мертвый.

Белые, бескровные губы старика искривились в бледном подобии улыбки. Он прищурился и коротко вздохнул.

– Могу, – прошептал он, – еще могу. Не ушел… Нож под рукой. Повезло.

– Что случилось? – прошептал Фарах. – Кто это?

– Нас нашли. Как неудачно… Оставался всего лишь день.

Глаза Тейрата закрылись, и он судорожно вздохнул. Фарах взвыл и принялся рвать на себе волосы, бормоча проклятья богу тьмы, света и всему миру в целом.

– Уймись, – прошептал Тейрат, не открывая глаз. – Сквернословец.

Фарах умолк. Припал к старику, спрятал лицо мокрое от слез у него на груди и обнял, словно стараясь удержать на этом свете.

– Слушай, – едва слышно выдохнул Тейрат. – Это важно. Потом. Плакать – потом. Слушай.