Чувства на продажу

Бледное лицо Игната тоже было испачкано кровью – она текла из носа и ушей. Но глаза его были закрыты.

– Игнат, – прошептал Павлов, – Игнат…

Тот не ответил. Бывший пилот осторожно взял техника за плечи, потянул на себя, легко поднял в воздух, как надувной шарик, потянул на себя и вскрикнул. Игнат шевельнулся. Его рот открылся – видимо, парень, застонал от боли. А потом открыл глаз – левый. Алый, от лопнувших сосудов, он смотрел прямо перед собой, и, казалось, ничего не видел. Секунду спустя глаз снова закрылся, но Павлов почувствовал, как с его плеч словно гора упала.

– Жив, – выдохнул он. – Живой…

Развернувшись, Николай ухватил едва живого техника за пояс, оттолкнулся, и медленно поплыл со своим драгоценным грузом к двери. У нее пришлось повозиться – было не очень понятно, какие повреждения получил Игнат, и, выволакивая его в коридор, Павлов осторожничал, как мог.

По коридору он поплыл первым, раздвигая груды мусора. В висках бился пульс, давление явно подскочило, но на душе было светло. Живы. Оба.

Семена он нашел на лестнице, у запертой плиты, закрывавшей выход на верхний этаж. Тот, вжавшись в пласталевую панель, лихорадочно ощупывал плиту и даже не обернулся, когда рядом появился бывший пилот.

Павлов осторожно затащил на лестницу Игната, закрыл за собой дверь, ведущую в технический отсек, заблокировал ее, а потом оттолкнул в сторону Семена. И включил канал связи.

– Михаил Саныч, – устало сказал он, берясь за рукоятки панели. – Готовьте мед-блок. Мы идем.

* * *

Зеленский встретил спасательную экспедицию у дверей модуля.

Заботливый биолог, узнав о травмах Игната, отключил гравитацию в модуле и когда Павлов осторожно втащил за собой драгоценный груз, бросился помогать. Пока они вдвоем укладывали очнувшегося Игната в противоперегрузочное ложе у пульта, Вадик подплыл к Семену. В руках практикант сжимал аптечку – большой белый шар с алым крестом. Техник успел сорвать с себя шлем и медленно дрейфовал у стены, тяжело дыша. Они тихо о чем-то заговорили, Вадик полез в аптечку, но Павлову сейчас было не до них.

Устроив Игната в мягком ложе, Павлов снял с него шлем. Тот открыл уцелевший глаз, увидел склонившихся над ним коллег и улыбнулся разбитыми губами.

– Ты как? – спросил Павлов. – Можешь говорить?

Зеленский без долгих разговоров активировал медицинский модуль ложа. Поверхность затвердела, приняв техника в свои объятья. Загудел сканер.

– Так себе, – прошептал Игнат и скривился от боли. – Ноги… Плохо. Руку не чувствую.