Кодекс недотроги

У меня была куча женщин до встречи с ней, но в ту минуту я подумал, а были ли они вообще?

Из ступора меня вывели стоны второй брюнетки, которая тоже кажется подходила к своему пику. Моя бестия, несмотря на полученный только что оргазм, от стонов подруги будто заново завелась и притянула её в жарком поцелуе, начав легкими прикосновениями рук ласкать её соски, после чего девушка не выдержала такого напора стимуляции вытянулась в струну, задрожала и протяжно, будто воя, застонала.

Моя госпожа в последний раз взглянула на меня и стало понятно, что надо срочно ретироваться, пока Штирлиц не стал очень близок к провалу.

К концу моего рассказа, Борисыч даже слегка покраснел, ослабил галстук, нервно допил виски и выдал:

– Знаешь, Рокфор, я конечно понимаю, если бы на месте этого парня был ты. Но на месте подглядывающего… Что, старый стал, сдаешь позиции?

Пашка задорно рассмеялся. Видимо, моя история и правда отвлекла его от насущных проблем.

– Ой, Мустанг, сам-то давно кобылок покрывал? Или всё, в стойло жеребца своего отогнал?

Паша резко перестал улыбаться.

– Ну, вывожу иногда, но всё не то… Сам понимаешь… Да и времени нет.

– Про время ты мне уже говорил вчера. Ещё хотел отбрехаться от старого друга, а? – с напускной обидой я пихнул его в плечо.

– От тебя отбрешешься, – рассмеялся он, наконец, окончательно расслабляясь и напоминая мне прежнего Пашку. Только старше и в дорогих шмотках.

Он выудил из пачки сигарету, прикурил, откидываясь спиной на диван, и со знакомым ехидством спросил:

– Где же твоя пантера? Не по зубам оказалась?

Я шутливо оскалился, стараясь скрыть досаду.

– Упустил. На тебя отвлекся.

– Уууу, точно стареешь. Раньше от тебя убежать было не так-то просто.

– А я смотрю, ты решил вспомнить прошлое? – я с вызовом протянул ему руку. – Давай. По старым правилам?

– Эээ, не. Я в эти игры больше не играю.

– Сдулся, значит, Мустанг? Повесил член на гвоздик? Ты, может, ещё и вязать начал?

Пашка посмотрел сердито, сделал последнюю затяжку, чуть прищурив глаза.

– Готовься глотать пыль, мышь на анаболиках, – глядя на меня из-под бровей, сказал он.

Я усмехнулся, глядя ему в спину и узнавая в каждом его движении старого друга. Вернулся таки. Спасён.