Кодекс недотроги

Кровь от лица тоже сперва спустилась вниз, к ногам, потом одним скачком прилила к голове, окрашивая щеки в насыщенный розовый цвет. Я будто стояла рядом с печкой, от которой при этом пахло дорогим парфюмом и фонило мужественностью за километр. Через несколько секунд такого стояния, я уже не была уверена, что ноги меня выдержат и не подогнутся.

– Что это? – вдруг рявкнул Павел и выхватил листы у меня из рук, разворачивась. – Что это, я спрашиваю?

Он переводил взгляд с контракта на меня и на его лице заходили желваки.

– Что-то не так, Павел Борисович? – я протянула руку, чтобы забрать бумаги, но он не дал мне этого сделать.

– Опять ты… Борисович, – он зло сжал губы. – Контракт! Я просил подготовить новый вариант! А это?

– Я, наверно, перепутала…

– Перепутала? Послушай, Алиса… Ррромановна. Если я должен все контролировать и перепроверять сам, ответь – зачем мне нужна ты? – он швырнул контракт на мой стол и, не удостоив меня взгляда, сказал сквозь зубы: – Переделай.

Дверь кабинета снова закрылась. Проглотив колючий комок в горле, я открыла и отправила на печать новый файл.

– Козел, – сорвалось с губ.

Досада тут же сменила томное чувство, поселившееся в душе с первого дня работы. Было обидно, что совершив всего одну ошибку, которую я бы заметила и сама, я навлекла на себя весь гнев Фирсова. Неужели ему так мало надо, чтобы перечеркнуть все мои предыдущие заслуги?

До обеда Павел не выходил. Только секретарь пару раз приносила ему кофе.

Когда мы снова подъехали к офису заказчика, Фирсов был взвинчен до предела. Мне же каким-то чудом удавалось не попадаться ему под горячую руку.

Стеклянные двери лифта закрылись на первом этаже и кабина помчала нас вверх. Тормознула на втором этаже, впуская нескольких человек, о чём-то возбужденно галдящих. Нам пришлось потесниться, сдвинуться вглубь лифта и ближе друг к другу.

Фирсов двигался ко мне ближе с каждым этажом, а мое дыхание пропорционально замедлялось. Когда ехать нам оставалось этажа три, я вжалась лопатками в стекло, а Павел, чтобы не стоять спиной ко мне, развернулся и уперся рукой в стенку рядом с моей головой. Он смотрел в сторону, мимо меня, сдвинув брови и напряженно о чем-то думая.