Чаша Времени. Последняя

Конечно, нельзя было позволить ей уйти с возможно выкраденными секретами! Кто знает, что замышляют Власти некогда враждующей стороны! Нужно всегда быть настороже.

Гильдия Кольцо разыскивала ее в Айнаколе около полугода, но безуспешно. Предполагают, что она бежала в Вархронт.

Если это так, то от нее уже и костей не осталось, – хмыкнул Аварус, разочарованно бросив листок на стол. – Прощайте.

Ей удалось бежать из-под стражи, чудом миновать охранителей и незаметно пересечь границу Айнаколы. Это мало кому по силам.

Аварус задержался, и какое-то время стоял к Старейшине спиной. Потом неуверенно развернулся, блеснув миллионом чешуйчатых перьев, и бросил изучающий взгляд на портрет беглянки.

Сто лоартт вперед.

Старейшина бросил на стол два призывно звякнувших мешочка. Аварус высыпал из одного голубые монеты и начал пересчитывать, игнорируя недовольство нанимателя, разгневанного его мелочностью. Удостоверившись, что в выстроенной стопке все сто лоартт, принялся пересчитывать золотисто-красные долерны.

Ты взял больше обозначенной суммы!

Я взял половину, – усмехнулся Аварус, развернувшись у двери. – С вас еще столько же, когда я найду девчонку.

Наемник растворился в темноте. Старейшина сжал кулаки и, взмахнув полами черно-красного одеяния, опустился на трон. Если бы этот… недочеловек не слыл лучшей ищейкой Вархронта, то не миновал бы казни.

Подтянув к себе завернутое в материю полотно, Старейшина вытащил его и бережно расправил. Из огромных зеркал галереи ступили в залу черные тени с горящими на груди орденами. Седые волосы, сдерживаемые головными обручами, спадали ниже лопаток. В грациозных, совсем не старческих движениях чувствовалась нечеловеческая мощь.

Полагаете, у нас еще есть надежда отыскать ее? – посмотрев на рисунок в руке главы, спросил один из Старейшин.

Она – дочь моей дочери, – глухо отозвался глава. – Единственная, кому я намерен оставить все свое богатство и власть.

Он провел пальцем по рисованному полупрофилю девушки, державшей за руку высокого незнакомца. Они убегали, и лишь чудом задержались на испещренном штрихами полотне.