Телохранитель для ненормальной

– Моя бабуля, яростно ненавидит отца, – насмешливый голос Кати, вдруг разрезал тишину.

– За что? – включился я тут же, радуясь, что она не заплакала. Хотя нормальные пацаны же не хнычут, как девчонки. Скорее всего это тоже был один из негласных девизов Кати.

– Как это за что? – удивилась она, как будто только я не знал причину неприязни, а все остальные знали. – За то что он – зек проклятый, дочку её невинную с пути истинного сбил, – я понял, что Катя передразнивает свою бабульку, получилось очень комично, но я на всякий случай удержался от смеха.

– В своё время, я тоже наслушался, чего-то похожего, про своего отца, только от деда, – провёл я параллель, между нашими предками.

– У тебя отец тоже сидел? – неуверенно спросила Катя.

– Хуже, он воевал, поэтому был “тупым солдафоном” и “пушечным мясом”, – я засмеялся, увидев её растерянное лицо.

– В чём косяк? – Катя натянуто улыбнулась, не очень поддерживая моё веселье.

– Сломал его дочери жизнь, загубил карьеру.

– А мама твоя, кто по профессии? – слово “карьера”, не осталось без внимания.

– Врач, хирург, – ответил я, хотя углубляться в эту тему совсем не хотелось.

– А дед? – не унималась Катя и продолжала собирать информацию.

– Тоже врач, очень авторитетный врач, – уклончиво ответил я. Решил не уточнять, что он был профессор, тем более сейчас речь не об этом. – Маму, по словам деда, ждало блестящее будущее в Москве, а отец всё испортил, увёз её в захолустье, – прояснил я историю своей семьи.

– Ну, нифига ты сравнил! Уехать из Москвы, и уехать из сраной деревни, это вообще-то большая разница, – возмутилась Катя.

– Суть от этого не меняется. Мои родители вместе, уже больше тридцати лет и у них всё зашибись. Не важно, что там дед говорил, – в машине опять стало тихо.

Наверное, я слишком серьёзные темы развиваю, подумал я. Она же ещё маленькая, для такого глубокомыслия.

У меня много чего за плечами, армия, спецназ, горячие точки и даже несчастная любовь имеется, а я Катю на свой уровень пытаюсь затянуть.

– Для толстокожего спецназовца, ты чересчур проницательный, – она усмехнулась, покосившись на меня.

– Я вообще, внутри очень нежный и чувствительный, приболел просто, слегка, – с сарказмом поддержал я похвалу в свой адрес.