Игра в сенет

Поэтому Клео из последних сил пыталась сохранить присутствие духа, вспоминая события минувших дней. Память ее, правда, превратилась к тому часу из зеркально-чистого озера в мутное и вязкое болото. Но и сквозь эту жижу она стремилась разглядеть желаемое.

Клео веселила себя мыслью о своем дорогом супруге, о том, как они будут любить друг друга еще крепче, чем прежде, после пережитого ими испытания, и о том, как, наконец, разыщут этого проклятущего фараона и с триумфом вернутся в родную Европу.

Так, рисуя радужные картины своего счастливого будущего после чудесного спасения из лап голодной пустыни, девушка, сама о том не подозревая, удалялась все дальше от человеческого мира, от своих друзей, разделявших с ней пристрастие к древностям, и от своего дорого мужа, ведшего сейчас ее поиски в другом месте.

И ночь, особенная ночь, ночь в пустыне, незримым хищным зверем кралась попятам за измученной девушкой, вот-вот готовая напасть со спины и проглотить ее.

2

Придя в себя, первое, что увидела Клео, был белый блестящий треугольник, мерцающий на линии горизонта.

Клео с неимоверным трудом поднялась на ноги (она не помнила когда и как потеряла сознание, упав на остывающий песок). За ночь она успела продрогнуть, и тепло восходящего светила будто придало ей сил.

Девушка, не терзая себя выбором пути, двинулась прямо на сверкающий в солнечных лучах «маяк». Сначала ей казалось, что путь будет долгим, но расстояние между ней и ее целью сокращалось так быстро, словно не только Клео шла к треугольнику, но и он стремился ей навстречу.

«Пирамида Тутмоса!» – прошептала потрескавшимися губами ошеломленная девушка, положив руку на древние глыбы, чтобы убедиться, что это не очередной мираж. Блестящий треугольник оказался не чем иным, как целью множества провалившихся экспедиций в сердце раскаленной пустыни.

«Какое величественное строение! – думала Клео, осматривая свою случайную находку со всех сторон. – И как прекрасно оно сохранилось! Облицовка цела. И пирамидион, как из чистого золота, – девушка подняла глаза на верхушку пирамиды, – до сих пор цел!» Лишь одно смущало молодого археолога и не давало в полной мере насладиться радостью своего успеха. «Эта пирамида совершенно одинока, – заметила Клео.