Сделка с хозяином

Он даже пошёл на уступки и временно согласился на мои условия, когда принимал на работу. То есть, я не выхожу к этим похотливым мужикам в зал, не сижу ни с кем за столиком, и в приват комнату я тоже не хожу.

Управляющий дал мне две недели на адаптацию, которые истекают через девять дней. Я стараюсь не думать, что “чёрная дыра”, засасывающая меня, к тому времени станет совсем огромной. Всё ещё верю, что за эти несколько дней, я смогу скопить достаточно денег, чтобы убежать без оглядки.

Отключаю эмоции и, глубоко вдыхая, выхожу на сцену.

Народ за столиками оживляется, кто-то начинает хлопать, слышу свист и выкрики. Слова, которые долетают до моих ушей, никак меня не вдохновляют, потому что они пошлые и развязные, что-то типа: “Раздевайся”, “Иди сюда, шлюшка!”

Лана, танцующая до меня, собирает разбросанные вещи с пола сцены, и мы на секунду сталкиваемся взглядами. В её глазах читается откровенная, ничем не прикрытая зависть. Моя “коллега” уверена, что эти грязные фразочки ни что иное, как успех и признание.

У меня нет боязни сцены и удушающего волнения перед зрителями я не испытываю, хотя публика здесь специфическая.

Отдых у них тоже своеобразный, как по мне, даже извращённый, но мне судить их не положенно. Моё дело – раздеться во время танца, и не просто снять одежду, которая ничего вообще не прикрывает, а сделать это эротично, завести этих самцов.

Перед другими стрептизёршами у меня есть приимущество, мне не приходится постоянно заучивать какие-то движения. Я не готовлюсь к выходу, всё делаю спонтанно, потому что танцы – это моя профессия.

Вот только я совсем не о такой славе мечтала.

Сегодня отключиться от происходящего не получается, но наблюдающим за мной посетителям клуба, судя по реакции, всё норм. Стягивая чулок до икры, плавными движениями, я цепляюсь ногой за пилон и выгибаюсь назад.

Мой взгляд нечаянно останавливается на парне, сидящим за ближайшим столиком. Он, естественно, смотрит на меня и делает характерные движения бёдрами.

В этот момент мне становится жутко, привычное отвращение уходит на задний план, потому что в глазах этого парня читается наглая уверенность, что он отымеет меня. Понятно, что разрешения, этот отморозок, спрашивать не собирается, моё согласие ему не нужно.

Больше я не смотрю в ту сторону, но мне это не помогает.