Сюзанна и Александр

Он поставил меня в такое положение, что я даже деньгами своими не могу воспользоваться. Стало быть, я должна думать не о том, как оправдаться, а о побеге в Бретань. Но и это решение порождало многочисленные проблемы.

Ах, если бы у меня хоть пистолет был! Тогда бы я…

Не закончив своей мысли, я застыла на месте. Громкие голоса доносились со двора, и луч фонаря прорезал темноту. К счастью, сторож был глух, и это заставляло всех, кто обращался к нему, говорить как можно громче.

– Что? Что вы говорите? – переспрашивал сторож.

–– Мы хотим осмотреть дом, болван! Подавай-ка ключи!

«Полиция», – решила я сразу, и кровь застучала у меня в висках. Впопыхах схватив свой плащ и шляпу, я, будто в лихорадке, стала спускаться по лестнице. С превеликим трудом мне удалось вспомнить, где же то окно, через которое я вчера проникла в дом. Я спрыгнула на землю и при этом так ушиблась, что на несколько секунд онемела от боли.

Мало-помалу до меня дошло, что за мной никто не гонится, и это успокаивающе подействовало на моё сознание. Задыхаясь, я перестала бежать, а потом пошла ещё тише. Дождь, кажется, прекращался, но я уже слегка промокла. Я стала оглядываться по сторонам, пытаясь определить, где нахожусь; из-за волнения мне это мне долго не удавалось.

Потом, оставив это занятие, я вдруг подумала о Талейране.

Я не знала, где он сейчас, чем занимается, находится ли в Париже. Но я сразу поняла, что Талейран – единственный человек, который обладает большим влиянием, большими связями и большой властью и единственный, кто выказывал мне расположение. Я, конечно, не могла назвать его другом. Но что-то в нём у меня вызывало симпатию. Он был, с точки зрения роялистов, негодяй, но уж очень умный и очаровательный негодяй.

Надо отправляться к нему. Нельзя упустить эту последнюю ниточку. Сейчас раннее утро, но Талейран, возможно, уже работает. По крайней мере, он явно в своем министерстве, ибо его квартира располагалась на втором этаже особняка Галифе. Конечно, он там, если только не ночевал у любовницы. Любовниц у него было множество.