Сюзанна и Александр

Хотя я и не знала, что именно следует предпринять, но решила для начала нанять извозчика. Я сунула руку в карман, чтобы достать деньги, и похолодела.

Денег не было. Подумав сначала, что это галлюцинация, я даже вывернула карман и проверила его швы. Нет, всё правильно. Я потеряла свои десять ливров и осталась вообще без гроша. Хотя потеряла ли?

–– Ах, мерзавец! – выдохнула я, сразу вспомнив о том вонючем типе, который пристал ко мне на улице Сен–Луи.

Без сомнения, это он украл деньги. Мне не следовало быть такой беспечной, я ведь слышала об необыкновенно ловких карманниках, виртуозно владеющим своим ремеслом, которые только и ждут такую простофилю, как я.

Сознание того, что я ограблена, и неожиданно сильный приступ головной боли на миг сломили меня. Голова закружилась так, что я с испугом решила, что сейчас сяду прямо на тротуар; чтобы избежать этого, я опёрлась рукой на витрину магазина. Надо было переждать эту слабость. Но почти в ту же секунду из двери лавки выскочил разъярённый приказчик:

– Как ты смеешь хвататься за стекло? Ты знаешь, что это я его вытираю? Ну-ка, пошла вон, девка!

Я чувствовала себя такой разбитой, что у меня недостало духу ответить ему даже полным ярости взглядом.

Шатаясь, я побрела по бульвару, потом повернула к мосту О-Шу, сама не зная , зачем выбираю такое направление.

Мысли мои с каждой минутой становились всё более неясными, но я всё же вспомнила о Жозефине, подумала, не может ли она помочь мне, и сразу же решила, что не может. Она была более чем кто-либо замешана в связях с банкирами.

Она постоянно брала в долг, подписывала какие-то контракты, выплачивала займы, вмешивалась во всякие финансовые операции – словом, её имя было очень тесно связано со всевозможными денежными афёрами. Значит, можно предположить, что она у Клавьера на крючке. А как же иначе? Он один из самых влиятельных банкиров. К тому же, Жозефина и так ничем не могла бы помочь. Она ведь ничего не видела. Так она и скажет… Было бы безумием даже являться в дом Бонапартов.

И в Бретань я вернуться не могу. Должно быть, меня будут ждать на заставах. Да что там говорить – у меня даже денег нет! Сознание безысходности так меня пришибло, что я опустила голову. Мне стало казаться, что я серьёзно больна. Меня бросало то в жар, то в холод, и я шла, едва передвигая ноги.

Тогда я решила: первое, что мне следует сделать, чтобы спастись от полиции и не упасть от слабости прямо на улице, – это найти убежище. В гостиницу я пойти не могла.