Сюзанна и Александр

 – Ты можешь прислать за мной карету. А господин Дени…

–– Да, – сказал он. – Я провожу мадемуазель.

«Она уже называет его по имени», – подумала я.

Старый Брюман шумно вмешался в разговор.

–– Если желаете благополучия своей дочери, не пускайте её с этим легкомысленным человеком ни в зимний сад, ни на прогулку, ни в театр – никуда!

Возникла неловкость. Все сделали вид, что не слышали этих слов, а Аврора так посмотрела на меня, что я кивнула.

–– Хорошо. До вечера, дорогая.

Жак Брюман провожал меня до кареты и закончил тем, что ущипнул меня за локоть.

–– Ба, да вы не худенькая! – сказал он на прощанье.

«Господи! – выдохнула я, едва дверца захлопнулась. – С кем только мне не приходится видеться! Уже за одно это мне должно повезти – в виде компенсации!»

Впрочем, мне уже повезло, и крупно. Я просто не ценю по достоинству своих успехов. Я встретила Талейрана и, можно сказать, мой дом вернулся ко мне даром. Я, разумеется, подарила свои изумруды Валентине в день её рождения, но ведь дом-то, в сущности, купил мне Клавьер! А изумруды – я вольна была отдавать или не отдавать их…

Я была уже почти дома, когда карета, въехав под арку ворот Сен-Мартен, остановилась.

–– Что такое? Вы заснули там, лентяй?

–– Вовсе нет, мадам! Да только тут дороги нет.

–– Как нет?

–– А так. Чья-то карета загораживает. Пойду посмотрю.

Выглянув в окошко, я увидела, как кучер спрыгнул с козел, как высокие лакеи, видимо, имеющие отношение к помешавшей нам карете, идут ему навстречу, отстраняют, хватают под уздцы наших лошадей.

Он дёрнул на себя дверцу и, бесцеремонно схватив меня за запястье, принудил выйти.

–– Снова ваши штучки! – проговорила я в бешенстве, тщетно пытаясь освободиться. – Вы просто смешны!

–– Смеётся тот, кто смеётся последний!

Он отпустил меня, и я сразу же отошла от него на два шага.

–– Что, вы от Брюманов? Поздравляю. Вероятно, вы славно повеселились, глядя, что моё место пустует.

–– Ах, так вы уже знаете, – сказала я почти холодно. – А я-то думала известить вас письмом!

–– Да я бы убил вас за это письмо!

Я едва сдержала злой смех: до того мне стало приятно, что наш с Валентиной заговор довёл его до бешенства.