Сюзанна и Александр

Черпать из герцогского бюджета, загоняя Белые Липы в долги, я тоже не могу – все дю Шатлэ, предоставившие мне в распоряжение роскошное бретонское поместье с угодьями и парком, вероятно, не поняли бы этого. Это была только моя война, не их. Стало быть, надо искать выход в Париже.

Надо найти денег… А потом найти человека, который заменил бы меня. Подставное лицо, которое не вызовет подозрений у Клавьера. Господи, если бы только мне это удалось!

Я лихорадочно ходила из угла в угол, ломая руки. Вопросов было много, но ни на один я не находила ответа.

Положение казалось мне безвыходным. Я уже готова была предаться отчаянию, сесть и заплакать, как мой взгляд остановился на ларце с драгоценностями.

–– Мои изумруды!.. – выдохнула я облегчённо.

Да, целая коллекция, привезённая из Голконды и подаренная мне Александром… Он хотел, чтобы я отдала их в отделку, чтобы ювелиры сделали для меня великолепный изумрудный гарнитур. Что ж, с этой мечтой придётся распрощаться. Я готова пожертвовать и большим, лишь бы не видеть Клавьера хозяином того дома.

Достаточно и особняка на площади Карусель – я всегда бываю унижена, когда проезжаю мимо него и сознаю, что там хозяйничает Клавьер. Да ещё и перестраивает его.

Боже мой, как мне хотелось, чтобы поскорее наступил Новый год, а особенно – следующее утро. Я так хотела начать действовать.

5

Было ещё совсем рано, когда я приехала на улицу Сантонж, в респектабельное заведение известного ювелира Гюстава Бонтрана.

Я сразу заявила, что желаю соблюдать полное инкогнито. Никаких имён, никаких лишних вопросов. Гербы на моей карете были скрыты под слоем краски. Я была в черном строгом наряде, который не позволял судить о том, насколько я богата. Темная вуаль была так густа, что даже я, глядя в зеркало, своего лица не различала, а шляпа была надета так, что никто не смог бы догадаться о цвете моих волос.

Клавьер ни за что не должен знать, что я что-то продавала и нуждалась в большой сумме денег.

Лучше, если бы он вообще не слышал о том, что я в Париже. Пусть никакие вести обо мне не тревожат его, не возбуждают подозрения – это было залогом моего выигрыша.

Ювелир принимал меня сам и был вежлив и предупредителен. Я показала ему изумруды, и он долго изучал их.

–– Что ж, – заявил, наконец, Бонтран. – Если эти камни ещё хорошенько почистить, им цены не будет.

–– Как вы думаете, сколько я могу получить за них?

–– Миллион франков, сударыня.