Трехликая сторона. Последний Листопад

Это все же была она, чуть запыхавшаяся, порозовевшая от бега – хорошо, что она была такой розовой, иначе я приняла бы ее за другую. К счастью, блеск мне только почудился. Я взяла лист, и мне столь отчетливо сделалось не по себе, что позднее я до самого вечера размышляла, чего вдруг испугалась. Реакции Первой Колдуньи, когда та поймет, что я хочу использовать ее? Ее ярости? Если, конечно, Она была на нее способна. Роботоподобные маги не умели злиться или ненавидеть, стоило только вспомнить стеклянных утопленниц, но очеловеченная Энас… как минимум, я видела ее улыбку.

– Кира, если хочешь знать мое мнение, ты должна выйти замуж за ассасина из Аганды или Цирцизы. Обязательно за уважаемого, имеющего друзей во всех крепостях… слушаешь? – я безучастно кивнула, и Лись продолжил. – Или за наместника – главное, чтобы на этом отпали всякие каверзные вопросы и наш клан мог сосредоточиться на войне.

– Ты кое-что упускаешь, – хмуро перебил его Зонб. – Будущий король, помимо перечисленных тобой качеств, должен быть мотивирован на то, чтобы отбить Танатр.

– Если такова цена победы – пускай. Мегара не трус, он выигрывал не одну битву, и если он решит строить планы вместо лобового сражения, значит, того требует ситуация.

– Эзикий может держать в Танатре пленников, Лись.

– Глупости. С чего бы рыцарям сохранять жизни семьям ассасинов?

Зонб очень резко остановил лошадь. Я дернула поводья вслед за ним, а Лись проехал еще несколько метров, прежде чем осознал, что за ним никто не следует. Взгляд мой уперся в пустую глазницу, прикрытую черной повязкой, слишком тонкой, чтобы не заметить отсутствие глазного яблока. Уперся и быстро скользнул вниз, на крючковатый нос и приподнятый в холодной ярости подбородок.

– Ты так спокоен, потому что все твои близкие давно мертвы. В замке у тебя никого не было, тебе не нужна надежда, но мне она еще нужна. Кире нужна. Про нас ты не подумал, да, Лись?

Зонб оставил в Танатре кого-то очень дорогого, и это было очевидно с самого начала, ведь угрызения совести не спрятать за пересекающей лицо повязкой. Злость, паранойя и самобичевание – из рыцарской западни мы все трое вернулись искалеченными, с отчасти поврежденными рассудками.