Трехликая сторона. Последний Листопад

– Что именно он говорил?

– Я не вслушивался, вроде что-то о войне, голоде и разрухе. О том, что в них виноват король.

– Принцесса! – Ангел вынырнула из толпы, серенькая, как полевая мышь. – Пожалуйста, остановите своего подчиненного, он грозится убить дедушку Хоруна!

Зонб хищно уставился на покрывшуюся привычным румянцем девочку – на этот раз поводом для ее румянца послужило негодование.

– Шума от твоей служанки, Кира.

– Да, – неестественно бодро откликнулась я. – Она у меня странноватая. То боится глаза поднять, то вмешивается в беседы старших.

– Принцесса, дедушка Хорун не сделал ничего плохого! – упрямо заявила Ангел, глядя на нас снизу вверх.

У нее не было лошади, и весь наш многодневный поход она проводила на ногах.

– Он оскорбил память умершего короля, – я бросила пустой взгляд в сторону мерцающего вдалеке черного плаща. Тинал вместе с мещанином растворились в движении каравана. – Пусть отвечает за свои слова.

Ангел заметно насупилась и, стремглав обернувшись, поплыла против людского течения, туда, где в последний раз видела неудачливого дедушку Хоруна.

– Полезет под руку – Тинал и ее прихлопнет.

– Не полезет, не глупая.

С Зонбом мы уже давно нашли общий язык. Я прекрасно помнила тот момент, когда сказала ему, что не приемлю с его стороны обращений на «вы», после всего что нам выпало пережить вместе. Тогда мы только-только добрались до Фуби, израненные, истощенные, с трудом преодолевшие танатровские горы; тогда лекарь сдабривал рану на моей лопатке чем-то очень щиплющим и гадко пахнущим, а Лись без чувств разлеживался на кушетке рядом.

Я сказала ему, что для него я просто Кира, и всегда буду просто Кирой, даже если стану королевой. В ответ он поблагодарил меня за оказанное доверие.

Ангел действительно поостереглась приставать к светловолосому ассасину из Фуби по его возвращении с места расправы, зато на меня она затаила обиду. Дня три или четыре она не заговаривала со мной, даже не замечая, насколько мне безразлично ее поведение.

Я редко размышляла об Ангел, как о самостоятельной личности, как о живом человеке, в основном представляя ее безвольным сосудом для бессмертной Энас. С самого начала Гульнур была права: я взяла с собой ценный артефакт, а не ее внучку с удивительным именем.

– Зачем тебе понадобилась эта девчонка? Хватит темнить, Кира, я ведь вижу, что ты неспроста выбрала именно ее.

– Дай мне еще немного времени. Я все объясню, когда буду готова.