Симбиоз

Провожая его к выходу, я с удивлением отметила, что от напряжения моего не осталось и следа. Нари Риверс, безусловно, был профессионалом своего дела. Он разболтал меня по полной, расположил к себе, и это при всей моей нелюдимости, на которую так часто сетовала Рене, с детства обожающая большие компании.

– Ну? – требовательно выдохнул отец, когда я вернулась в квартиру.

– Ничего серьезного, па.

– Ничего? Агент ФБР в моем доме – ничего? Требования сверху выделить ему людей и обслуживать его как пуп земли – ничего? Еще и ты посреди всего этого – ничего?!

– Я только помогу ему составить фоторобот.

– Наткнулась, наконец, на преступника федерального масштаба? Я предупреждал тебя, Андреа!

Отца в тот вечер как прорвало – столько ругани мне не доводилось слышать от него за всю жизнь. Рене молчала, сидя неподалеку. Изредка она пыталась вмешаться: в самых горячих спорах сестра всегда принимала мою сторону, даже если была согласна с отцом, – и тогда он кричал на нас обеих. Нет, он не был жестоким.

Он просто очень боялся еще раз потерять.

Нари позвонил на следующий день. Рене делала домашнее задание, сгорбившись в кресле, на всю квартиру гремел телевизор: отец смотрел какой-то фильм. Мне так не хотелось отвлекать их от повседневных дел, что я едва не поддалась соблазну выскользнуть из дома тайком, лишь бы вновь не открывать больную тему.

– Па, я поеду.

– Хорошо.

В коридоре под зеркалом висела маленькая полочка. На ней лежали отцовские часы, гигиеническая помада Рене, и стояли в ряд флакончики духов: мои, сестры, и еще одни мои, старые.

Я в нерешительности протянула руку. Затем посмотрела на себя в зеркало. Нет, это уже чересчур. Словно не в полицейский участок собралась, а на свидание.

– Андреа, тебе подать тушь? – прозвучал из комнаты заботливый голос сестры.

– Нет, – твердо отказалась я и отвернулась от полочки.

Нари привез меня в то же многоэтажное здание в центре Далласа, где работал отец, однако повел в другое крыло.

Сегодня он был таким же дружелюбным, как и вчера, а отсутствие черно-белой формы позволяло воспринимать его в менее официальном ключе.

Составлять фоторобот мне уже приходилось. Особенно убедительным получился портрет Маркуса. Бородач смотрел на меня с компьютера, как чуть меньше недели назад смотрел на улице, выплевывая оскорбления. Зато фоторобот Франциско, к моему удивлению, составлять не потребовалось.

– Я и так прекрасно знаю, как он выглядит.