Мажор из прошлого

– Ты вообще охреневшая, что ли? Тварь! – взвыл Ярик от боли, а я почувствовала тошноту, подступившую к горлу от вкуса крови во рту.

– Да пошёл ты! – добровольно я ему отдаваться не собиралась.

Лицо Афанасьева-младшего исказилось от ярости, он схватил меня за волосы на затылке левой рукой и резко развернул меня лицом к стене.

– Твой отец ничего не получит, а тебя я отымею прямо здесь, – процедил ублюдок сквозь зубы и в доказательство своих слов начал задирать на мне подол платья.

– Отпусти! Ты ещё пожалеешь, что на свет родился, – закричала я, и услышала наглый смех у своего уха.

Вдруг смех оборвался, и я почувствовала, что меня больше никто не держит. Потом звук глухого удара и шорох повалившегося тела.

Всё произошло настолько быстро, что я какое-то время продолжала стоять лицом к стене.

– Владик! – позвал меня до боли родной голос. Только один человек называл меня так. Тот, кого я не видела больше восьми лет, и он был далеко отсюда, как я думала.

Я начала медленно поворачиваться, пытаясь одёрнуть платье трясущимися руками и почувствовала, что подол разорван вдоль левой ноги.

От понимания, что через секунду я увижу Егора, сердце бешено колотилось, а ещё несколько минут назад оно готово было остановиться от страха и отвращения.

– Ну, ты как? – спросил спаситель, ощупывая меня одними глазами.

Взгляд остановился на разорванном подоле, и в синих глазах появился хищный блеск, жаждущий крови обидчика.

В углу коридора валялась огромная груда дерьма, так сейчас выглядел Ярик.

– Ты сможешь сама переодеться и привести себя в порядок? – спросил Егор, сомневаясь, что я на это способна.

– Конечно, – я даже попыталась улыбнуться, но челюсти сжались обратно.

Куча дерьма зашевелилась.

– Лежать, Афоня, – скомандовал тут же Егор, и его интонация не предвещала ничего хорошего для Ярика. – Если дернешься, я буду тебя пинать, а тебе ещё речь держать перед гостями вечеринки, – предупредил Егор свою жертву.

Я быстро направилась в свою комнату, одной рукой зажимая разорванный подол платья, а другой – рот. Меня опять резко затошнило от всего случившегося, и я боялась, что не успею добежать до ванной. Успела.

Включив воду, я посмотрела на своё отражение в зеркале.

Осознав всю величину своей личной трагедии, я изо всех сил сдерживала подступающие слёзы, но ничего не вышло, у меня началась истерика.