До последнего вздоха

Я спускаюсь по лестнице на первый этаж, чтобы посмотреть в окно и узнать, кто стоит у нас на крыльце. Увидев знакомые ссутуленные плечи и спадающие на глаза волосы, я ахаю.

Август. Он ждет, спрятав руки в карманы и сжимая челюсть. Он нервно сглатывает и стучит. Парень озирается на подъездную дорожку к гаражу, видит твой полуразваливающийся минивэн с дверями разных цветов и начинает стучать еще громче. Он знает, что дома кто-то есть.

Я здесь. На моем крыльце Август, а я здесь, пытаюсь удержать свою руку в таком положении, чтобы она не оказалась по ту сторону стекла.

Я хочу, чтобы это происходило на самом деле. Мои глаза молят о том, чтобы их увидели.

Он смотрит в сторону окна и, когда его взгляд перемещается на то место, где стою я, перестаю дышать. Но он тут же отворачивается. Снова колотит в дверь. Я слышу, как со второго этажа доносится твой стон и скрип матраса. От того, как доносящиеся из моей комнаты звуки эхом разлетаются по дому, у меня волосы встают дыбом.

Я никогда не знала этого. Хорошо, что я всегда кричала в подушку.

Хорошо, что я научилась вести себя тихо, задерживать дыхание, потому что дом мог услышать все наши тайны.

Спотыкаясь, ты спускаешься по лестнице. Ты щуришься, пытаясь разглядеть лицо Августа сквозь занавешенное окно, пока наконец не спрашиваешь:

– Кто там?

В первый раз твой голос звучит слишком тихо. Он хриплый. Поэтому ты переспрашиваешь во второй раз, предварительно прочистив горло.

– Кто там?

– Здравствуйте, миссис Уокер? Я, я Август Мэ…

Ты приоткрываешь дверь и выглядываешь из-за нее глазом, вокруг которого нет синяка.

– Я знаю тебя.

Из твоих уст это звучит как обвинение – я не знаю, почему.

– Я… я… просто слышал…

Он замолкает. Я смотрю на него. Он выглядит намного младше, чем в моих воспоминаниях. Он что, просто хотел убедиться, что это не шутка? Что все по-настоящему? Чего он ожидал? Я пытаюсь вспомнить, когда он в последний раз стоял на этом крыльце, и не могу.

Я пытаюсь вспомнить, когда мы в последний раз разговаривали, но в моей памяти лишь туман. Что-то за ним прячется, шевелится, но не может пробиться, чтобы просветить меня.

Август ждет, когда ты начнешь говорить. Я понимаю это по его лицу. Но ты не произносишь ни слова.

В конце концов говорит он.

– Это… правда? Про Элли?

Ты ошарашенно смотришь на него, как будто не понимаешь, о чем речь. Как будто больше не понимаешь родной язык.