Должность: папа

Регина изменилась, или может мне так показалось, но вид у неё был уставший. Возможно, недавнее рождение ребёнка так повлияло… Да, наверное, так. Я в этом точно не силён.

Очевидно же, что у Регины своя жизнь, и кто-то другой о ней заботится, даже хотел развернуться и уйти, но не смог.

Пусть уже поздно объяснять, но надо это сделать, мне это нужно было хотя бы для себя не хотелось, чтобы она считала, будто я просто так взял и смыслся от неё. Потом ещё самому жалеть всю оставшуюся жизнь, что была возможность поговорить, но я ей не воспользовался.

Естественно, Регина не ожидала меня здесь увидеть, даже голову подняла не сразу после того, как я поздоровался. Как только наши взгляды столкнулись я сразу понял, что сейчас она даже понятнее стала, чем раньше, и это чувство не проходило на протяжении всего разговора.

Весной прошлого года я был слишком ослеплён Региной, чтобы проанализировать её поведение, это сейчас я понимал чётко, что оно никак не вязалось с её настоящим нравом. Уж очень быстро она меня к себе подпустила, и это до сих пор оставалось для меня загадкой.

Я все возможные варианты перебрал в голове, но ни мои деньги, ни статус соучредителя не подходили для оправдания слишком явной покладистости Регины. Пусть это было глупо, но я сейчас увидел её настоящей, после долгой разлуки, а не тогда, когда мы были вместе.

Единственное, что мне показалось странным, она как будто защищала от меня своего ребёнка, сразу поднялась и развернула коляску. В тот момент я увидел обручальное кольцо у Регины на пальце, болью в груди полоснула ревность, поэтому я не стал ничего спрашивать, остерегаясь обидеть резкими выражениями.

Конечно, я бы мог её найти и побыстрее, но только Регина бы не простила мне потом наглого вторжения в её жизнь, если бы я с помощью своих возможностей и связей разузнал адрес, а сейчас получилось вполне естественно.

Когда я протянул руку к Регине, она откровенно отпрыгнула от меня, и её глаза гневно засверкали.

Я каждое слово и каждый жест Регины сто раз прокручивал в голове, и выводы были неутешительными.

С кем-то рядом она открылась и стала сама собой, и этот кто-то не я. Тупая боль безысходности уже привычно заныла в груди. Хотя, она ни разу не упомянула в разговоре про мужа, и я Регине за это был признателен.

Слишком уж быстро она согласилась встретиться со мной на завтра, я почти уверен был, что Регина не придёт, но мне ничего другого не оставалось, как принять условия.