Этот бессмертный

Правая нога искалечена. Та же линия волос, что и в двадцать три года. Тот же рост, те же градации по Бертильону.[8 - Бертильон, Альфонс (1853–1914) – французский юрист, антрополог, автор системы судебной идентификации.]

– И те же отпечатки пальцев? И те же образцы глазной сетчатки?

– Это не включалось в большую часть старых регистрационных карточек. Может, в те дни работали небрежней?

– Вы отдаете себе отчет, что сейчас на этой планете живет около четырех миллионов человек? А если еще покопаться в прошлом, три-четыре века назад, то смею сказать, что даже на меньшую публику вы найдете и двойняшек, и тройняшек.

– Это придает вам некий ореол загадочности, вот и все, как и этому месту, – и вы такая же любопытная руина, как и само это место. Вполне вероятно, что я никогда не доживу до вашего возраста, сколько бы вам ни было, и мне хотелось выяснить, какого же рода восприимчивость могло развить человеческое существо, которому дадено столько времени, – особенно если учесть ваше положение, ведь вы дока в истории и искусстве этого мира.

– А коль скоро вы уже встретились со мной, руиной и прочее, можно мне домой?

– Конрад! – атаковала меня трубка.

– Нельзя, мистер Номикос. Есть ведь и практические соображения. Здешний мир груб и жесток, а у вас высокая потенция выживания. Я хочу, чтобы вы были рядом, потому что я хочу выжить.

Я снова пожал плечами.

– Ладно, решено. Что еще?

Миштиго заблеял:

– Полагаю, я вам не нравлюсь.

– Кто вам это внушил? Только потому, что вы оскорбили моего друга, задавали мне нелепые вопросы, по собственной прихоти втянули меня в свои дела…

– И эксплуатировал ваших сограждан, превратил ваш мир в публичный дом, показал вопиющую провинциальность человеческой расы в сравнении с галактической культурой, которая старше на целые эры…

– Я не говорю о расах – моей и вашей.

– Да мне, – по-козлиному фыркнул он, – начхать на эту троицу! Чтобы этот тип пиитствовал для человеческой расы? Да это оскорбление теней Данте и Гомера!

– На сей момент никого лучше у нас нет.

– Ну так обошлись бы и вовсе без него.

– Это не повод поступать с ним так, как вы себе позволили.