Рука Оберона

И мне представляется вполне возможным, что Мартин не только боится вашей семейки, но и вступил с кем-то из ее представителей в сговор.

– И это тоже возможно, – согласился я.

– А как ты думаешь, мог он сговориться с кем-нибудь из наших противников?

Я покачал головой:

– Нет, если знает, что он принадлежит к той группировке, которая пыталась его уничтожить.

– А что, если он к ней не принадлежит? Интересно… Вот ты говорил, например, что Брэнду надоели их игры и он пытался расстаться со своими союзниками, которые затевали дружбу с чудовищными посланниками Черной Дороги.

А что, если эти твари настолько сильны, что Фиона и Блейз стали игрушками в их руках? Если положение дел действительно таково, то я вполне могу вообразить, как Мартин закидывает удочку, чтобы поймать что-то, или кого-то, способное дать ему возможность одержать над ними верх.

– Слишком сложная система предположений, – сказал я.

– Однако твой враг, похоже, знает о тебе довольно много.

– Это верно, но и у них найдется парочка предателей, чтобы преподать им нужные уроки.

– А не могли ли они рассказать этим предателям все то, что, как ты говоришь, знала Дара?

– Интересная точка зрения, – заметил я, – однако что-либо сказать наверняка тут сложно. – Разве что проверить историю с Текисами? Это только сейчас пришло мне в голову. Однако я решил пока что попридержать идею, а сперва узнать, к чему клонит Ганелон, и не уходить от основной темы столь внезапно. – Мартину вряд ли удалось много рассказать кому-то об Амбере.

Некоторое время Ганелон молчал. Затем спросил:

– А у тебя так и не было возможности что-нибудь выяснить относительно того вопроса, который я задал тебе в ту ночь у твоей гробницы?

– Какого вопроса?

– Нельзя ли подделать ваши карты? – сказал он. – Нам известно, что у Мартина есть целая колода…

Теперь пришлось помолчать мне, пережидая, пока целая толпа воспоминаний пересекает мой путь, стараясь непременно лизнуть меня своими липкими языками.

– Нет, – сказал я.

 – Такой возможности у меня пока не было.

Мы довольно долго продвигались дальше в молчании, а потом Ганелон вдруг произнес:

– Корвин, в ту ночь, когда ты привез Брэнда назад… помнишь?

– Да, и что?

– По твоим словам, ты подозревал тогда абсолютно всех, пытаясь выяснить, кто же ткнул тебя в бок ножом, и, по твоим же словам, любой из них вполне был способен на подобный фокус в столь удобный момент.

– Ну и ну, – только и сказал я.