Рука Оберона

Рэндом стоял, напряженный, задумчивый, у самого края обрыва спиной к нам; пальцы его за спиной были крепко переплетены. Через несколько минут он обернулся и подошел к нам.

– Как мы могли бы связаться с этими Текисами? – спросил он Бенедикта.

– Никак, – сказал Бенедикт. – Разве что поехать и повидать их.

Рэндом повернулся ко мне:

– Корвин, мне нужен конь. Ты говоришь, что Стар выдерживал не одну бешеную скачку…

– У него было утомительное утро.

– Ну, не такое уж утомительное.

Прежде чем я успел ответить, Рэндом повернулся к Бенедикту.

– Ты ведь проводишь меня, да? – спросил он.

Бенедикт колебался.

– Я не знаю, что можно узнать у них…

– Все, что угодно! Может, они еще что-то вспомнят – такое, что им тогда совсем не показалось важным, а нам теперь вдруг покажется очень существенным.

Бенедикт посмотрел на меня.

– Ладно, пусть берет моего Стара, если ты согласен проводить его.

– Ну что ж, – сказал Бенедикт, поднимаясь с земли. – Пойду тоже седлать коня.

Он повернулся и пошел туда, где в стороне от остальных был привязан его огромный полосатый жеребец.

– Спасибо, Корвин, – произнес Рэндом.

– Пожалуйста, но я с удовольствием предоставлю тебе возможность расплатиться со мной за эту услугу.

– Чем же?

– Дай мне на время карту Мартина.

– Для чего она тебе?

– Мне только что пришла в голову одна мысль… Нет, слишком долго и сложно рассказывать, а ты ведь, кажется, хотел выехать немедленно? Впрочем, ничего дурного не опасайся, это я тебе обещаю.

Он закусил губу.

– Хорошо. Но я хочу получить ее обратно, когда она больше не будет тебе нужна.

– Ну конечно.

– А это поможет разыскать его?

– Возможно.

Рэндом передал мне карту.

– Ты теперь вернешься во дворец? – спросил он.

– Да.

– Тогда, может, зайдешь к Вайол и расскажешь ей о том, что случилось и куда я отправился теперь? Она всегда так беспокоится…

– Конечно, зайду и расскажу.

– Я постараюсь получше заботиться о Старе.

– Знаю. Удачи тебе.

– Спасибо.

Я ехал верхом на Драконе, Ганелон шел пешком. Сам настоял. По этой дороге тогда, в день битвы, я преследовал Дару. Последние события, видимо, и заставили меня думать о ней снова.