Ружья Авалона

Я отрицательно покачал головой:

– Страна невелика, там и армии-то нет, только немногочисленное ополчение, да и дорога в один конец займет несколько месяцев… Наемниками там никто никогда не служит – народ не слишком воинственный.

– Вы-то совсем не похожи на своих соотечественников. – Ганелон еще раз внимательно взглянул на меня.

Я медленно тянул вино, а потом ответил:

– Я был инструктором королевской стражи.

– Тогда, быть может, вы согласитесь остаться здесь и позаниматься с моими воинами?

– На несколько недель, пожалуй, задержаться могу.

С мгновенной строгой улыбкой он кивнул:

– Печально мне слышать, что дивный Авалон пал… Но если это так и властелин его, должно быть, мертв ныне… – Он осушил бокал. – Значит, бывают такие времена, когда и демону не защититься… Прекрасная мысль. Выходит, и у нас есть шанс одолеть своих демонов.

– Прошу прощения, – поспешил заметить я, посчитав причину удобной. – Если вы имеете в виду Корвина из Амбера – он не умер, когда все это произошло.

Бокал хрустнул в его ладони.

– Вы знаете Корвина?

– Нет, просто слыхал о нем, – ответил я. – Несколько лет назад я повстречался с одним из его братьев… его звали Брэнд. Он рассказал мне тогда об Амбере и о битве… Корвин и его брат по имени Блейз вели целую орду против брата своего Эрика, защищавшего город. Блейз сорвался с горы Колвир, а Корвина взяли в плен. После коронации Эрика его ослепили и заточили в темницу под замком. Там он сейчас, быть может, и пребывает, если уже не умер.

Пока я говорил, Ганелон побледнел.

– Все эти имена – Брэнд, Блейз, Эрик, – промолвил он, – я слыхал от него в былые дни. Давно ли все случилось?

– Года четыре назад!

– Он заслуживал лучшей участи.

– После того как он так обошелся с вами?

– Ну, – ответил Ганелон, – у меня было время поразмыслить… и оказалось, что все случилось не без моей вины. Он был силен – сильнее тебя и Ланса, – справедлив… и мудр. Иногда он даже бывал веселым. Уж лучше бы Эрик убил его сразу, а не мучил.

Мальчик вернулся с корзинкой хлеба. Другой уже снял мясо с вертела и на блюде поставил его посреди стола.

Ганелон кивнул.

– Поедим, – предложил он, поднялся и подошел к столу.

Я направился следом. Во время еды мы по большей части молчали.

Набив желудок до отказа и утопив его содержимое в еще одном стакане слишком сладкого вина, я начал зевать.