Господь Гнева

 – Сидишь себе как ни в чем не бывало!

– А что мне, по-твоему, делать? Разразиться аплодисментами? Визжать от восторга?

– Но ведь это архиважно!

– Ты его видел. Я – нет.

И она снова уткнулась в журнальчик, напечатанный в Прово, штат Юта.

– Но он же присутствует в мире и тебя ради! – сказал Пит.

– Ну и замечательно, – кивнула Лурин с отсутствующим видом: Питер сел. Его мутило, он ощущал убийственную слабость – чертовы побочные эффекты от приема таблеток.

После продолжительного молчания девушка заговорила снова, но с прежним отсутствующим видом:

– Служгнева отсылают иконописца Тибора Макмастерса в Странствие.

– Черт возьми, что такое «храмсте»? Я не понимаю этот ваш нелепый «служгневский» жаргон!

– Храмсте – это настенная храмовая фреска, – кротко пояснила Лурин. – По их мнению, ему предстоит пройти по меньшей мере тысячу миль. Мне кажется, они хотят, чтоб он дошел до самого Лос-Анджелеса.

– А мне-то что! Плевал я на это, – с яростью в голосе сказал Пит.

– Я думаю, – продолжила она, откладывая журнальчик и задумчиво сдвигая брови, – тебе тоже следует отправиться в Странствие. Милях в пятидесяти отсюда ты подрежешь ногу корове, которая тащит тиборовскую тележку. Или закоротишь его метабатарею.

Она говорила совершенно серьезным тоном, взвешивая каждое слово.

– Но чего ради?

– Чтобы он не смог добыть материал для этой фрески.

– Опять-таки меня это никак не колышет!..

Сэндз осекся. Кто-то подошел к двери его жалкого жилища. Сперва послышались шаги, потом залаял Том-Шустрик. Раздался звонок, и Пит поднялся открыть.

За дверью стоял его начальник, доктор богословия Абернати, священник Шарлоттсвилльской Всеобъемлющей Христианской церкви. На нем была черная сутана.

– Извиняюсь. Я не слишком поздно? – Его круглое, похожее на сдобную булку личико выглядело архиблагообразным, когда он осведомлялся, не помешал ли своим приходом.

– Заходите, пожалуйста, – сказал Пит, широко открывая дверь перед священником. – Ведь вы, святой отец, уже знакомы с мисс Рей.

– Благослови вас Господь, – лучезарно улыбнулся Абернати, кивнув девушке.

Она поспешно встала.

– Добрый вечер, святой отец.

– Слышал я, – сказал Абернати, – что вы намерены присоединиться к нашей вере, пройти конфирмацию и принять причастие.

– Э-э… – неуверенно начала Лурин.