Платформа

Чтобы воспринять трагедию во всей полноте, нам нужны крики и конвульсии.

Лигат отпустил отца. Подошел к моей маме и сделал то же самое: нимб, а потом набухающая красная линия. Проволока была тонкой и, по сути, невидимой; я сделал вывод о ее существовании благодаря кровавым полосам и расчету углов.

Вот оно. Сейчас эта сцена кажется мне разбитой голограммой, в каждом осколке – среди них есть большие и маленькие, но они бессчетны, и все зазубрены – скрывается целое, куски разлетелись не в пространстве, но во времени, так что краем глаза я вижу один из них везде, куда ни посмотрю, в любое мгновение жизни.

И они проникли не только в будущее, но и в прошлое, в мои воспоминания.

Вот, вот основа моего существа – этот момент разрушения; и все, что случилось до него или после, никогда уже не было таким, каким могло бы стать. Это очень странно.

События продолжали разворачиваться, и вот теперь действительно начались крики и конвульсии. Стоявший у задней двери мужчина, который держал мать Пеллонхорка, перерезал ей горло ножом, когда она завопила; кровь алым занавесом укрыла ее тело, вопль перетек в плач, а потом утих, когда ее тело скорчилось на полу.

Гаррел и те двое, что стояли по бокам от него, тоже пришли в движение, но, когда Лигат – в здоровой руке у него был пистолет – прицелился в меня, от второй двери, той, что вела в главное помещение офиса, послышался резкий, пронзительный визг.

Там стоял Пеллонхорк, сжимая неверными руками каплевик, посылая через комнату неслышный поток капель.

Гаррел и стоявшие рядом двое успели броситься на пол, чтобы увернуться от них, но того, что убил мать Пеллонхорка, зацепило, и он мертвым упал на ее тело. Пеллонхорк на мгновение опустил оружие и уставился на нее. Потом снова вскинул каплевик.

Лигат уже наводил на Пеллонхорка свой пистолет, но каплевик оказался быстрее, и иглы Лигата прошили только мониторию на стене; стекло со скрежетом обвалилось. Лигат рухнул на пол.

Гаррел со всей силы заехал локтем в подбородок человека слева; у того хрустнула челюсть, а наглазник слетел и, вращаясь и сверкая, пересек комнату.

Мужчина упал, схватившись за лицо. У второго был нож, но каплевик Пеллонхорка отстрелил сжимавшую его руку.

– Наружу! – крикнул Гаррел, вытащил нас в соседнюю комнату и закрыл дверь. Одна линза у него треснула. Он сказал:

– Ждите там. Не двигайтесь. На этот раз слушайтесь меня. Поняли? Поняли? Дождитесь меня. Мне нужно понять, что делать дальше. Верьте мне. Я пытаюсь нас спасти.