Платформа

Отец Пеллонхорка сидел в своем кресле, явно осведомленный о моем присутствии. Он нахмурился. Его губы начали разжиматься.

Я вырубил пьютер, оборвав его до того, как он заговорил.

Но изображение пропало лишь на секунду, после чего комната вновь появилась на мониторе.

– Надо же, – протянул отец Пеллонхорка. Голос у него был такой же невыразительный, как и взгляд. – Мальчишка.

Он отвернулся и сказал кому-то невидимому:

– Умный у Савла детеныш, а, Сол? – Он снова посмотрел на меня. – Сам по себе, да?

Я замотал головой.

Я уже снова отдавал пьютеру команды, пытался оборвать связь с помощью другого защитного протокола, но и он не произвел ни малейшего эффекта. Я оттолкнул кресло от стола и бросился к двери в главное помещение. Я тщетно дергал за ручку, когда он позвал меня:

– Сядь обратно, парень. Дверь откроется, когда мы закончим, и я буду готов. Так что сядь и ничего не трогай. Ты только будешь меня раздражать, а это неразумно. У тебя там ничего не заработает, пока я этого не захочу.

Я вернулся к монитору и снова сел.

– Хорошо. Ты боишься, Алеф?

– Да. – Я боялся, но не сильно. Пока что.

– И снова хорошо. Тебе было любопытно. Ты рискнул. Твой риск не оправдался.

Я не отвечал. Он запугивал меня, но не знал, насколько я привычен к страху. Я вырос на Геенне, и по-настоящему боялся куда более серьезных вещей. До того момента, по крайней мере.

Он склонился ближе ко мне. Его подбородок был шершавым из-за щетины, но под ней я видел тонкий шрам. Отец Пеллонхорка смотрел на меня.

Глаза у него оказались такими же восхитительно-голубыми, как у сына, но зрачки их были угольно-черными точками. Он сказал:

– Я тебя вижу, Алеф. Я знаю, как ты выглядишь. Понимаешь, что это значит?

– Нет.

– Это значит, что я могу до тебя дотянуться. Это значит, что я когда угодно могу до тебя дотянуться.

Он пристально смотрел на меня, голос его был сух и тих, взгляд устрашающ. Я почувствовал, что трясусь. Слово «дотянуться» обрело новый смысл, когда его произнес этот человек.

У отца Благодатного проявлялся похожий тон, когда он читал проповеди об адском пламени, но отец Пеллонхорка обещал дотянуться до меня так, что угроза адского пламени моментально выцвела. Настоящий страх был здесь.

– Твой отец рассказывал мне про тебя, Алеф. Знаешь, что он говорил?

– А ваш сын о вас совсем не рассказывает, – ляпнул я, не подумав. Не знаю, зачем я это сказал, но, сказав, немедленно понял, что это была ошибка.

Пауза. Он ничего не ответил.