Пациентка

* * *

То, что визит к именитому врачу снова оказался для нее напрасным, совершенно выбило Нэнси из колеи. Некоторое время она сама не своя бродила по городскому хьюстонскому парку, бессмысленно пересчитывая деревья, затем забрела в кофейню и, пытаясь привести себя в норму, пила крепчайший турецкий кофе почти до одурения.

– Фаллос… детское начало… – бормотала она себе под нос. – И почему я должна этому завидовать?

Да, она любила чувство риска, но при чем здесь фаллос ее отца? Или даже братьев…

Ответа все не было, и в конце концов Нэнси расплатилась, выбралась на горячий весенний воздух и решила, что нечего мучить себя тем, чего нет и никогда не было, а значит, пора ехать домой.

Чтобы не возвращаться из Хьюстона совсем уж без ничего, она все-таки разрешила себе зайти в магазинчик – «последний разок» и с самыми праведными намерениями. После двух часов примерок и борьбы с собой, со вздохом пересчитав нетолстую стопку двадцаток, она купила красные модельные туфли и уже собиралась уходить, как вдруг заметила тончайшее и тоже алое платье – из разряда тех, что она видела на жене губернатора штата.

По ее спине прошел мгновенный озноб. Затем ее бросило в жар, а сердце заколотилось чуть ли не вдвое быстрей. Нэнси хотела это платье, но она не хотела за него платить; она хотела его просто взять – своевольно и незаконно, так, как мужчина порой берет женщину.

«Чертов Левадовски! – раздраженно подумалось ей. – И здесь привиделся! Встречу – убью!»

А тем временем ноги уже вели ее к стеллажу, руки словно сами по себе ощупывали ткань, а глаза украдкой поглядывали в сторону собравшихся у кассы продавцов.

«Господи, что ты делаешь, Нэнси?» – мелькнула запоздалая мысль, но она уже шла к выходу.

– Всего хорошего, я к вам еще заеду, – помахала Нэнси столпившимся возле кассы продавцам, обмирая от ужаса и восторга.

– Всегда будем рады, мэм, – синхронно, словно механические китайские болванчики, закивали те с фальшиво-дружественными лицами.

Нэнси медленно, растягивая удовольствие, вышла из стеклянных дверей, глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух и застыла. Высоко-высоко в бездонном синем небе висели тонкие перистые облака, пахло свежей весенней листвой, яростно сигналили застрявшие в пробке машины, и мир был прекрасен, как в первые дни творения.

И тут ее жестко взяли под локоток.

– Не торопитесь, мэм.