Бронзовый век

Прибыл к вам по поручению своего руководства с целью обмена опытом и технологией производства, – он сделал ответный кивок, чем вызвал улыбку на лице Рембрандта.

– Я восхищен вашей смелостью, Мартин! Должно быть, вам было крайне некомфортно находиться в гуще этого хаоса, – он указал в сторону воды и продолжил. – Или, может, у вас есть какой-то секрет?

– Что вы, никаких секретов. Просто я по своей природе любопытен и не мог отказаться от этого путешествия. Ведь это новый опыт и впечатления. К тому же в пути я познал кое-что новое для себя.

– А вы отчаянный, – с улыбкой ответил Рембрандт. – Что ж, пока происходит разгрузка ваших подарков, позвольте предложить вам прогуляться к штабу. Заодно насладитесь архитектурой Амстердама. Думаю, вы уже наслышаны о красоте европейских городов.

– Благодарю. Я и правда желал пройтись после того, как несколько недель провел на борту корабля. А по поводу разгрузки подарков, часть из них сами на это способны, – произнес Кинг и отдал всего один мысленный приказ.

Раздался громкий звук деформирующегося металла, и спустя какое-то время на палубу стали выходить так называемые «подарки». Три десятка големов медленно спускались на берег и выстраивались перед Кингом в ровную колонну. И как только последний из них занял свое место, раздался громкий гул множества голосов:

– Приветствуем вас!

– Потрясающе! Впервые вижу говорящих големов! – восхищенно воскликнул Рембрандт.

Он указал на ближайший к нему «подарок» и, дождавшись кивка от Кинга, недолго думая, ударил голема в голову с такой силой, что у того откололся кусок носа.

– Замечательная стойкость! А я ведь хотел снести тебе голову, – с ухмылкой обратился он к голему.

– Да, повелитель. Я это заметил, – неожиданно ответил тот.

– Они что, разумны? – замерев от удивления, воскликнул Рембрандт, даже стоящие позади фигуры из бронзы, игравшие роль его свиты, замерли в тишине, потеряв дар речи от увиденного.

В его голосе отчетливо звучали нотки надежды и восхищения. Перед его глазами было самое настоящее чудо! Первые в его жизни големы, имеющие свое собственное сознание. Это был даже не шаг, скорее гигантский прыжок к мечте каждого памятника. Увеличение их популяции. Безвольные куклы, не способные мыслить, были лишь грубой пародией на своих первородных братьев.