Роковой май

– Максимум, нервный срыв! Я удаляюсь, у меня сработал инстинкт самосохранения, – произнёс профессор и махнул рукой.

– Антон! Мы не договорили. Не устраняйся. Ты сам начал этот разговор.

«Сам начал, сам закончу», – пробубнил под нос профессор.

– Родители! Что вы от меня хотите? Это моя жизнь! Можно я сам как-нибудь разберусь?

– Вот именно: «как-нибудь»! – вставил отец.

– Хватит орать, – крикнула мать. – Арину разбудите. – Два мужика в доме и оба математики! Лучше всех знаете, как всё делать… Правда, ничего у вас не получается.

Отец и сын удивлённо уставились на неё.

– А ты, Ляля, знаешь, как надо?

– Знаю! Тебе, Антон, уйти в свою математику и оставить сына в покое. А тебе, Юра, открыто объясниться с Ольгой. Нечего делать вид, будто ничего не происходит, и она просто где-то отсутствует. Глупо, смешно, трусливо. Нужна тебе – добивайся. Не можешь – отпусти. Надоело! Немедленно свяжись с ней и объяснитесь! Вы интеллигентные образованные люди, а ведёте себя как дикари!

К кому относилась последняя фраза матери ни сын, ни отец не поняли.

Ляля выплыла из кабинета, высоко держа голову. Она всегда уходила, не дав им последнего слова. У Юрия зазвонил телефон, номер был незнаком, но он ответил.

– Да? Кто это? Ведьма? Какая ведьма?

Мать притормозила, услышав разговор, повернулась к сыну лицом.

– Прекратите баловаться! Я не понимаю, о чём вы говорите, – раздражённо бросил Юрий в телефон и хотел отключиться.

Мать выхватила аппарат и проворковала:

– Наташенька?

Юра удивлённо смотрел на мать.

– Конечно, конечно. Я тоже так думаю. Приезжай. Адрес… – Ляля назвала их адрес.

Сын смотрел на мать:

– Что это сейчас было?

– Лучший способ погубить человека –предоставить ему самому выбрать судьбу. Сейчас приедет Наташа. Ведьма. Она подруга Ольги и отвезёт тебя к ней. Там вы и поговорите, и поставите все точки над «i».

Юрий скрипнул зубами. Хорошо, он поедет, чтобы все оставили его в покое, но видит Бог, как ему не хочется выяснять отношения. Ему физически, до ломоты в теле не хотелось ехать.

Он болел Ольгой, а она нет. Юре нужно время, он ещё не мог вырвать, забыть её. Да, два года тянется эта пытка, отец прав, но Юрий как стоял на развилке, так до сих пор там и стоит. Ну, нет у него решения! Нет.

– Мама, мне тридцать лет!

– Не напоминай мне о возрасте!

– Мама! Я не поеду. Я не хочу. Мне это претит. Я сам решу, когда мне поговорить с Ольгой.

– Я не понимаю людей, которые не любят признавать своих ошибок.