Наставник

Все мысли только о цепи, которая лишила меня свободы. Вдруг случится пожар? Или бункер затопит? Я же не смогу выбраться и останусь погребена в этом бетонном склепе! Цепь такая, что не перегрызешь – не разломаешь! Хотя цепь – лишь одна из проблем. Дверь тоже заперта!

Расслабься, Макс, и отдайся на волю судьбы. В случае бедствия ничего не поможет.

Волевым усилием заставляю себя перестать гонять нерадужные мысли. Рик наверняка накажет, если ничего не прочитаю.

Нехотя возвращаюсь в начало книги. Во введении автор пишет, что прошел долгий и непростой путь, прежде чем научиться добиваться целей.

Замечаю фразу, которую Рик вчера произнес слово в слово – «чтобы достигать целей, надо научиться их ставить». Получается, он читал эту книгу? Дал из своей библиотеки? По нему и не скажешь, что когда-то у него были сложности с целеполаганием.

Прочитав вступление, перехожу к первой главе под названием «Цели большие и маленькие». Звук захлопнувшейся двери отрывает от чтения – из кухни появляется Рик в белой футболке-поло с желтой полоской по краю рукава и бежевых шортах до колена.

Белые носки и кроссовки оттеняют загорелую кожу ног. Одет так, будто собирается играть в гольф. Модный и эффектный образ – взгляд не оторвать. У него отличный вкус!

Приблизившись, еще раз назидательно рекомендует читать внимательно, затем прощается и снова скрывается в кухне. Как будто только показаться вышел. Провожая его взглядом, машинально удивляюсь, почему он туда пошел – дверь же в другом месте. Хотя как знать, может, способов выйти отсюда несколько.

Иначе зачем бы ему сажать меня на цепь, как собаку?

6. День второй

Покидаю бункер на лифте. Макс наверняка догадается о существовании второго выхода, но не сможет добраться до него. Торжествующе улыбаюсь. Цепь не позволит ей проникнуть даже в мою спальню. В памяти невольно всплывает момент, когда я понял, что такая мера необходима. В бункере тогда сидел очередной проходимец, умолявший помочь слезть с наркоты. И как-то вернувшись, я столкнулся с ним нос к носу, когда он пытался взломать дверь, ведущую к лифту.

За это я вышвырнул его – плевать, что с ним станет. Но урок усвоил и в тот же вечер вмуровал самосматывающуюся бобину в стену у журнального столика. С тех пор c удовольствием сажаю подопечных на цепь. Сладостное чувство контроля и власти опьяняет.

Мысленно возвращаюсь к Макс. Ее слабые потуги сопротивляться забавляют. Упрямится вяло и не из строптивости, а из страха – это особенно ласкает душу.