Досье неудачника. Дневник странного человека

Он заходит домой, а за дверью его мама ждёт. Вернулся, значит, дорогой! Блудный сын!

И мама (а у неё в руке тапочка была) дарит ему своё материнское благословение, причём по всем местам. И сопровождает изъявление материнских чувств хорошими такими выражениями, крепкими как кирпич.

Тут с нас обеих хмель-то и слетел! С меня от смеха, а с него от материнской любви.

В общем: берегите мам, мать вашу!

Ну вот, опять отвлёкся! Что я делаю!

Болтаю без умолку, что тот попугай, из тех, которых по телевизору кажут!

А Вы и уши развесили!

Тоже мне!

Я что байки пришёл сюда рассказывать? Нет! Тут дело серьёзное!

Психоанализ, понимаешь!

Первопричину ищу моих неудач.

Когда я всё-таки встретился с этим миром, я молчал. Не в смысле «не говорил», а в смысле «не орал». Странно? Все орут, да?

Нет, не все. Я не орал. А чё орать-то? Я сразу начал разглядывать мир, в котором оказался.

Уже тогда я знал, что поорать ешё успею. Зачем ради такой ерунды тратить первые мгновения своей жизни?

А как-то позже, через какое-то время, я заговорил.

А родители у меня ещё молодые, и погулять им тоже охота. Мне год. Они в кино. Меня оставили со старшим братом, которому семь.

Сидим, значит, с ним. Я какаю. Улыбаюсь, гугукаю, говорю «баба!» и какаю. А он, значит, подтирает. Хорошо подтирает, тщательно. Рвёт газеты и опять подтирает. И так хорошо это делает, что вонючие бумажки с портретами вождей заполняют всю нашу комнату в коммуналке.

Короче, имидж он мне испортил. Родители вернулись, что они видят? Меня посреди этой кучи вонючей бумаги.

«Ну и засранца на свет произвели», – думают они.

Может это корень моих неудач?

А брат продолжает и дальше за мной ухаживать. В следующий раз он мне в нос бумаги натолкал – сопли вытирал.

А однажды я у него нырнул с дивана головой в пол.

Мои, незабвенной памяти, друзья, частенько ещё именовали меня тормозом.

Но я, хоть мне и год всего был, хоть говорил я тогда исключительно о бабах, всёж не дурак был. Как-то однажды, мать свидетель, я ему отомстил.

Мамка усадила нас рядом на диван, дала нам по леденцу. Я со своей конфеткой быстро расправился. А братан, повернувшись ко мне, дразнился. Свой леденец он держал в открытом рту и показывал мне, всасывая его и высовывая обратно. Я глядел-глядел, приблизился к нему и хвать зубами конфету.