Досье неудачника. Дневник странного человека

Она смотрела мне в глаза и что-то нашептывала.

И в голове моей стало вдруг туманиться, но я же не лыком шит.

«Здесь русский дух – здесь Русью!» – решил я и вдохнул полной грудью.

«Нет, уже не пахнет!» – пронеслось в голове, и я использовал свои средства против нечистой силы. Как Гендальф и Илья Муромец вместе взятые.

Нет, не молитву – средства народные, неофициальные, так сказать. Они именуются: кукиш в харю и посыл на первопричину всего земного с присовокуплением пятнадцатиэтажного упоминания всех известных матерей.

Цыганка крикнула по-русски:

– Завтра повесишься! – и скрылась за углом.

Я добавил ещё двадцать этажей народного сленга и показал средний палец тому месту, где она только что стояла. Впрочем, последний жест был уже импровизацией – американский вариант. Тянет нас ко всему заокеанскому и всё тут! От «мустанга» до бубль-гума и от Голливуда до фака. Так и живём.

Почувствовал я себя после этого международного посыла гораздо легче, но туман в голове как был, так и остался.

Прохожие глядели на меня с одобрением. Ещё бы – национальный герой! Иван-дурак новой формации, победивший Соловья-халявщика.

В общем, накопился у меня стресс. Срочно нужно лекарство. А оно где? В ближайшем магазе. А оно с кем? С Богданом. Надеюсь, он на этот раз со смеху не лопнет?

Вытаскиваю мобилу и набираю номер. На сигнал «SOS» Богдаша реагирует мгновенно, особенно когда появляется халявный стакан, который надо опрокинуть.

И пока он крутит маневры, запутывая жену, чтобы слинять из дома, я размышляю о странностях жизни.

Вот я – одинок и несчастлив – пью портвейн. Богдан – женат и счастлив, и тоже пьёт портвейн. Странно!

Хотя у него свои нюансы. Жену он любит, она его тоже. Она целыми днями пялится в телевизор (предпочитает «Дом-2»), а он готовит и убирается. Вот оно – женское счастье, был бы милый рядом и обслуживал заодно. А он норовит от неё слинять при первой возможности, чтобы с друзьями увидаться, которых она от дома отвадила.

А она его пилит.

А он наливается. Любовь! А она на нервах у него играет, что Паганини на скрипке. А он для неё всё. Но пьёт.

А она его достаёт. А он терпит. А она его из дома не выпускает. А он за хлебом. Как сегодня. Поэтому-то я для него – луч света в тёмном царстве!

Потому что счастье у него какое-то не очень счастливое.

И ведь знает, что ночью, когда он пьяный уснёт, она его поднимет пощёчинами или тычками и будет отчитывать.

И всё равно пьёт. И всё равно любит.