(Не)счастье для дракона

Платье, действительно, было великолепно! Ярко-красное словно кровь оно было символом вечной страсти между влюбленными, золотая вышивка символизировала огонь – четвертую ступень обряда. Невеста должна собрать у алтаря все четыре стихии. Тогда брак будет крепкий и гармоничный, а семейный очаг будет гореть ярко.

– Я тозе замуз хоцу! – капризно надула губки наша младшенькая Лина.

Я подхватила сестренку на руки и чмокнула ее в нос.

– Не успеешь оглянуться, – смеясь, сказала ей, – как и тебя будем наряжать в твое платье.

Малышка счастливо заулыбалась.

– Я буду такая зе класотка как и ты? – ее синие глазенки радостно заблестели.

– Нет, конечно!

– Поцему?

– Потому что ты будешь в сто раз красивее!

Я опустила ее на пол, и мы, смеясь, закружились по комнате.

– Пора! – одернула нас Марика.

Сердце учащенно забилось.

Платье удивительно шло мне. Оно подчеркивало узкую талию, длинный подол, словно лилия, распускался книзу.

Глядя на себя в зеркало, я снова вспомнила про цветок в саду, что так внезапно появился и столь же стремительно исчез.

– Мам, – я посмотрела на отражение мамы в зеркале.

– Да, милая?

– Я сегодня видела в саду большой красный цветок. Он сначала появился среди зелени, словно из ниоткуда. Я хотела его рассмотреть, как следует, подбежала к нему, а он пропал.

Лицо мамы побледнело словно полотно.

– Как он выглядел?

– Как гибрид розы и лилии. Красный. Как огонь.

Мама положила дрожащие руки мне на плечи.

– Если еще раз его увидишь, – в ее голосе был страх, от этого и мне стало не по себе, – даже не вздумай к нему приближаться, а уж тем более прикасаться! Ты меня поняла?

Я ошарашено кивнула.

– А что с ним не так? – все-таки спросила у мамы. В комнате стало тихо. Все прислушивались к тому, что она мне ответит. Ведунья подняла глаза, посмотрела, на открывших рот, в ожидании дочерей, и улыбнулась мне.

– Я все тебе расскажу, – заверила меня она, – но сейчас нам пора!

Она вышла из комнаты, сестренки последовали за ней, ученицы тоже не заставили себя ждать.

– Я жду тебя на улице, – Марика последней вышла из спальни, оставив меня одну.

Это тоже была традиция – оставить невесту одну, чтобы попрощаться со своим детством. Выйдя за порог отчего дома, я уже не буду принадлежать этой семье.