Мама для наследника дракона

Золото, плескавшееся на дне его ромбовидных зрачков, сейчас еле теплилось, будто выжидающий на охоте хищник, но при этом мне показалось, что сегодня серебристая чешуя распространялась не только на всю левую сторону лица. Теперь она тускло мерцала на переносице и подбородке. Вчера ее определенно было меньше! Ну, до того, как хозяин замка превратился в ящера и улетел, изрыгая пламя.

Было в его облике что-то пугающее, но одновременно притягивающее, манящее…

Я не отводила глаз от лица Ардона в то время, пока он приближался ко мне.

– Этот мир проклят, Элли, – проговорил мужчина, протягивая мне руку, – как и я.

Я вложила в его ладонь свои пальцы и поднялась с места.

– Проклят? – теперь я была готова поверить во что угодно, – Кем?

Ардон шел рядом со мной, я могла рассмотреть ту часть его лица, которая не была покрыта чешуей. Невольно залюбовалась его профилем – на лоб падали темные волосы, пересекая линию бровей, прямой нос, высокие скулы, твердый подбородок с ямочкой, чуть насмешливо изогнутые губы… Поспешно отвела взгляд от его губ.

– Это случилось много лет назад, – нехотя начал говорить дракон, ничего не подозревая о мыслях, мелькавших в моей голове, – я обидел одну могущественную ведьму… В отместку она прокляла меня и все мое королевство. Здесь никогда не наступает день, а я не могу найти баланс между драконом и человеком. Моя участь – вечная борьба. Мой зверь неимоверно силен. Когда-нибудь он победит. Тем более, его время ночь… Но и в ипостаси ящера я тоже управляю его разумом.

Я слушала его, затаив дыхание. Это же какой надо быть мразью, чтобы вот такое сотворить! Мы шли по мраморной лестнице, спускаясь в просторный холл, освещенный магическим светом. Ардон вывел меня в сад. Аромат цветов витал в воздухе, опьяняя и дразня.

– Мои подданные боятся приближаться к замку, – между тем рассказывал дракон, – многие уехали, кто-то остался, в надежде, что однажды проклятье удастся снять.

Он замолчал, а я потрясенно смотрела на его прекрасную половину лица.

– Это возможно?

Он дернул кончиком губ, наклонился, сорвал розу и протянул мне. В нос ворвался яркий аромат, когда я поднесла бутон к лицу. Лепестки имели нежный голубоватый оттенок, а сердцевина светилась белым светом. Похоже, все-таки не роза.