Начало всего

На самом деле это был не бунт, а проявление слабости – учительская стоянка находилась практически прямо у теннисных кортов.

Над стеной плавательного комплекса поднимался легкий туман от хлорки, обслуживающий персонал уже расставил наверху, у кофейных столиков, пляжные зонты. Мне видны были их силуэты, клонившиеся под разными углами.

Я открыл ключом входную калитку своего любимого теннисного корта и подпер дверь спортивной сумкой. Ракетку я не держал в руках несколько месяцев. Она была точно такой, какой я ее помнил, с отклеившейся местами обмоточной лентой.

Судя по вмятинам на ободе, ее пора было менять. Чего, конечно же, не случится. Новой ракетки у меня больше не будет. Никогда.

Бросив трость на землю, я похромал к задней линии корта. Мой физиотерапевт пока запрещал мне даже садиться на велотренажер, и лечащий врач скорее всего не одобрил бы задуманного, но плевать я на это хотел. Мне нужно было понять, насколько все плохо, увидеть самому, правы ли все врачи в том, что моя спортивная карьера завершилась.

«Завершилась». Как будто последние двенадцать лет моей жизни сродни уроку физкультуры, который завершил прозвеневший звонок.

Я достал мяч и приготовился к мягкой подаче – простенькому удару, которым пользуюсь, чтобы не совершить двойной ошибки. Затаив дыхание, высоко подкинул мяч и ударил по нему ракеткой. В руку отдало легкой, но терпимой болью. Мяч приземлился четко в центре площадки. Я целил в задний правый угол. Не страшно.

Я встряхнул запястьем и поморщился, ощущая скованность от ручного бандажа.

Снимать его я не стал – не такой дурак.

При второй подаче я ударил по мячу наклоненной ракеткой, придав ему легкое вращение. Сила удара повлекла меня вперед, и, споткнувшись, я нечаянно перенес вес на больную ногу. Колено прострелила острая боль.

К тому времени, как она поутихла, сменившись привычной, никогда не покидающей меня ноющей болью, мяч неслышно подкатился ко мне и словно в издевке остановился у ног.

Моя подача не удалась. Мяч даже не пролетел над сеткой.

Все стало ясно. Я оставил мячи на площадке, сунул ракетку в спортивную сумку, застегнул молнию и поднял трость. Что я вообще тут делал?

Когда я закрыл калитку, пустые здания кампуса уже накрыла густая тень гор. Темнота навевала чувство тревоги. Однако бояться, конечно же, было нечего – нечего, кроме первого школьного дня, когда мне придется встретиться с теми, кого я все лето избегал.