Шкатулка королевы

Суррей в совершенстве владел искусством управлять мимикой лица и успевал напустить суровую мину за мгновение до того, как попасть в поле зрения Её величества.

– Ваше высочество теперь можете подойти к Его величеству и принять от него отцовское благословение, – шепнул архиепископ, завершив мессу.

Генриетта склонила голову и присела в почтительном реверансе, после чего повернулась к де Коссе-Бриссаку. Тот также поклонился, наконец-то отпустив руку невесты, и вместе с ней развернулся лицом к зрителям.

Вздохнув было с облегчением и, радуясь обретённой свободе, Генриетта устремила на графа удивлённый взгляд, когда вновь ощутила свои пальцы в плену влажной ладони. Волна мурашек пробежала по спине от чувства неприязни, близкой к омерзению. Как же трудно взять себя в руки и не хмуриться в ответ на глупые улыбки де Коссе-Бриссака! Но, к счастью, в этот же самый момент они подошли к сияющему довольной улыбкой Карлу.

Его величество с должным почтением склонил голову перед прелатом, а затем в благословляющем жесте поднял обе руки над головами Генриетты и де Коссе-Бриссака.

– Да пребудет над вами благословение господа нашего, и да сопутствуют этому браку все блага земные и небесные!

В воцарившейся в огромном зале торжественной тишине его голос звучал особенно тепло и по-отечески, вызвав тихий вздох умиления женщин и сдержанное покашливание мужчин.

– Что ж, ступайте! И да будет милость господня с вами!

Едва прозвучало последнее слово в заключительной молитве архиепископа, и высокие своды дворцовой часовни огласило эхо громких рукоплесканий и оваций.

И лишь по прошествии нескольких минут эта бурная реакция утихла под укоризненным взглядом прелата. Но благоговейную тишину то тут, то там нарушали приглушенные возгласы одобрения по поводу того, что королю удалось свести полагающуюся по случаю пространную речь к минимуму и обойтись всего лишь одной фразой. Лица всех присутствующих были озарены счастливыми улыбками, за исключением Генриетты-Марии. Её величество удостоила Карла взглядом, полным неодобрения и укоризны.

Король вышел первым, а вслед за ним в широко распахнутых дверях часовни появились невеста и её жених по доверенности. После того, как племянник герцога де Креки, Анри-Альбер граф де Коссе-Бриссак, получил официальное благословение от церкви и отеческое одобрение короля, ему предстояло сопровождать принцессу Генриетту в Париж к ожидающему её жениху – герцогу Орлеанскому.