Шкатулка королевы

Не найдя достойного ответа на эту шпильку, Франсуа-Анри промолчал и обратил заинтересованный взор на небольшой портрет, выставленный на треноге, в безыскусной раме с облупившейся позолотой.

С карандашного наброска смотрела молодая женщина, и всё в её облике: изящный наклон головы, струящиеся локоны волос, нежная улыбка на губах и тёплый взгляд притягивали внимание зрителя, заставляя любоваться ею. Казалось, что они знакомы вот уже много лет, и именно ей Франсуа-Анри доверял свои секреты, делясь сокровенными чувствами, спрятанными в глубине сердца, и находил целительное утешение в её молчаливом присутствии.

– Господин маршал!

Кто-то осторожно тронул его за плечо, и, отвлекшись от своих мыслей, Франсуа-Анри заметил в шаге от себя бесшумно закрывающуюся дверь, замаскированную за книжной полкой.

– Вы меня спрашиваете, сударь?

– Это для вас, господин маршал.

Слуга в чёрной ливрее протянул ему записку со словами:

– Королю доложат о вашем уходе.

Приподняв брови от удивления, дю Плесси-Бельер развернул листок бумаги и прочёл краткое послание: «Вас ждут в полдень на улице Сен-Мишель у калитки, ведущей в сад.

»

Этого было и слишком мало, чтобы объяснить хоть что-то, и в то же время достаточно для человека, сведущего и знакомого с расположением многочисленных комнат и коридоров в огромном дворце кардинала, который постоянно достраивали и дополняли новыми галереями и пристройками. Франсуа-Анри понял, что его пригласили к калитке, ведущей в сад, окружающий южное крыло дворца, и, вероятнее всего, для сугубо личного свидания.

Но кто именно: кардинал собственной персоной или кто-нибудь из его доверенных лиц – это оставалось загадкой.

Заинтригованный, Франсуа-Анри осмотрелся вокруг, чтобы оценить, насколько его внезапный уход мог привлечь внимание собравшихся в приёмной сплетников. Однако же повода для опасений не было, поскольку интерес к нему угас с появлением других высокопоставленных особ.

Кроме того, он заметил, что под влиянием траура, преждевременно воцарившегося в доме человека, близкого к порогу вечности, многие предпочитали и вовсе не замечать ничего вокруг себя, кроме суеты, которая то вспыхивала, то угасала вблизи дверей в личные покои кардинала.

Выждав для верности несколько минут, дю Плесси-Бельер почтительно склонил голову и, напустив на себя торжественно-скорбный вид, неторопливой походкой направился к выходу.